Деталь для будущего биографа. Анна Игнатьевна — дочь крестьянина, учившаяся в школе грамоты (выяснить — есть ли у нее какая-нибудь справка?), закончившая женскую гимназию за четыре года (так в аттестате, но историки раскопают, что за два месяца!), получившая стипендию от Череповецкой городской думы. Череповецкие меценаты углядели, поддержали. Пора мне уже потихонечку готовить материалы для книги про Анну Сизневу. Наверняка будет такая в серии «Жизнь замечательных людей». Если Анька пойдет в науку — точно, что-то там и откроет. Глядишь, и я вместе с ней прославлюсь. Мол — увидел, поддержал, принялся поливать росток, пробившийся из нашей болотистой почвы.
Шучу, конечно. Все еще может быть. И, скорее всего, все пойдет не так, как я мечтаю. Главное, чтобы Анька в революцию не ушла.С ее-то умом — жуть, что может случиться. А если предлагают учебу оплатить — зачем отказываться? Найду, на что деньги потратить.
Как водится, начали ужин с некого ритуала, о котором я говорить не стану. Н-ну, вздрогнули, закусили, а уже потом принялись за еду.
Ловко орудуя ножом и вилкой, Иван Андреевич пообещал:
— О стипендии для Анны Сизневой на ближайшем же заседании Городской думы решим. Не сомневаюсь, что отыщем для нее деньги. Я сам и выделю, или кто-то из Демидовых захочет дать, а то и Высотский. Этот мне как-то говорил — ума палата у девки. Жалеет, что сын у него непутевый, иначе бы Анну сосватал. Девка бы складами руководила, а у отца бы на душе было спокойно.
Если это тот сын, что деньги у отца воровал, а потом девчонок-горничных подставлял — не надо. Понимаю, что парня нужно воспитывать, направлять, так сказать, на путь истинный, но пусть его направляет кто-то другой.
Но Милютин идею сватовства развивать не стал.
— Вы мне потом запишите — какова плата за год, сколько лет продлится учеба. А вот соберусь ли на Рождество в Петербург, пока сам не знаю. Рождество собирался дома встречать, но все может быть. Если соберусь, тотчас же дам вам знать и с удовольствием составлю компанию вашей Ане.
Мария Ивановна же сразу «насела» на мужа:
— Коленька, а ты, разве Ивана Александровича в отпуск не отпустишь, чтобы он сестренку в столицу отвез?
— Да как же не отпущу? — оторопел Его Превосходительство. — Но он у меня пока и не просился. Как только прошение напишет — сразу и подпишу. Хоть на неделю, а хоть на месяц.
— Коленька, а без прошения?
Мария Ивановна умница. С прошением у меня время отпуска из стажа вычтут, а без прошения нет. Но тут уж наш генерал не согласился:
— Нет, Машенька, пусть лучше прошение будет. Напишет, я подпишу, а там и посмотрим. Если что, так придумаем, куда бумажку деть.
Намек понятен. Отсутствующий подчиненный без прошения — это одно, а с прошением, да официально, совсем другое. Понятно, что из Судебной палаты никто на праздники проверять не явится, но лучше подстраховаться. А прошение мое не обязательно вкладывать в личное дело, его можно вместо черновика использовать.
— Спасибо, Николай Викентьевич, — поблагодарил я начальника, хотя еще не знаю — а смогу ли сам ехать в столицу?
Вообще-то, следовало отправляться в Санкт-Петербург и праздновать вместе с родителями. Разумеется, на уровне Череповецкого уезда, коллежский асессор и судебный следователь по особо важным делам — большая шишка, но на уровне Российской империи я всего лишь сын товарища министра, что налагает определенные обязанности. Как их правильно обозвать? Представительские или семейные? Батюшка меня в праздники и начальству должен показывать, и подчиненным, а еще следует поздравить дедушку, который генерал. Боюсь, на меня опять начнут давить — дескать, нам очень нравится твой выбор, но, пока не связал себя узами брака, не лучше ли тебе обратить внимание на какую-нибудь особу, у которой и приданое побольше, и связей?
А мне хотелось Рождество вместе с Леночкой встретить, но здесь тоже своя закавыка. Родители моей кареглазки, скорее всего, в Череповец не приедут. У Бравлина-старшего в Белозерске не только дом, но и служба, и подчиненные. Рождество — праздник узкосемейный, но службу следует отстоять вместе с семьей, в главном храме, на глазах у «бомонда» — предводителя тамошнего дворянства, исправника и прочих влиятельных персон. И сам статский советник Бравлин входит в число первых лиц уезда.
Зять мог бы вместе с тестем в храме стоять, а вот у жениха дочери, тем паче, иногороднего, пока статус не тот. Его даже на праздник не полагается приглашать. Плюнуть на все, да и рвануть в Белозерск? Авось, будущий тест и теща не выпроводят за порог? А выпроводят, так гостиницу найду.
Сейчас Леночка пытается убедить родителей, что в Белозерске, для представительства семьи хватит и брата Николая — малолетнего картежника (надеюсь, это только родственники знают?) и гимназиста, а ей лучше остаться в Череповце, чтобы тетушка Аня не слишком скучала. Беда лишь, что все разговоры ведутся в письмах, а письмо в Белозерск идет аж два дня, да два обратно.