— Эх, не хотел тебе раньше времени говорить, но скажу, — вздохнул отец. — Я же тебе на свадьбу подарок готовил — доходы с нашего имения во Владимирской губернии на тебя собрался отписать. Не все, но половина твоя. Не так, чтобы много, но тысяч двадцать у тебя в год выйдет.
Это чего, мой отец богатенький Буратино? А я и не знал. Половина дохода — двадцать тысяч, а целиком — сорок? А у него три имения. Сто двадцать тысяч в год? Ладно, с имений может столько не набегать, год на год не приходится, но сто тысяч отец имеет. Сколько это в переводе на деньги двадцать первого века? Не знаю, но до фига. Да еще жалованье. И чего я переживал, что наем дома дорого обходится?
— Если отпишешь, то отказываться не стану, — твердо заявил я.— Женюсь — дом надо ставить, лучше кирпичный. Но дело-то в том, что мне интереснее самому зарабатывать. А у Нюшки планы наполеоновские — собирается то ли молочный завод поставить, то ли кирпичный. В общем, что-то такое, чтобы деньги приносило. Она меня в долю обещает взять…
— Рассчитать надо твою прислугу, — твердо сказал отец. — Вот, чтобы завтра же ты ей полный расчет дал.
— Ага, как же… — хмыкнул я. — Я рассчитаю, а ты ее на службу возьмешь, судаков печь и картошку во фритюре готовить.
Но похоже, шутка не получилась. Батюшка тяжело задышал, собираясь что-то сказать непутевому сыну, но тут вмешалась маменька.
— Сашка, а ты чего разошелся-то? — мягко спросила она. — Ты, чай, не в министерстве, а Ваня — не твой подчиненный.
Ну да, маменька сказала мягко, но отец мгновенно успокоился. И уже совсем иным тоном произнес:
— Да я не разошелся. Я Ваньку послушал — похоже, что им его собственная прислуга вертит.
— И что? — хмыкнула маменька. — Анна у него золото, худого не посоветует. А то, что пишет мальчик сказки вместе со своей кухаркой — и что здесь плохого? И если заводик какой поставят — тоже неплохо. Нет, Саша, ты неправ!
— Оленька, так я ничего плохого-то не сказал, — заюлил отец. — Но куда годится, чтобы моим сыном управляла прислуга?
— Саша, а ты чего хочешь? Чтобы Ваня сам хозяйством занимался, денежные вопросы решал? Ты сам-то много хозяйством занимаешься? Я тебе главным не мешаю заниматься, в служебные дела не лезу, в документы финансовые, верно?
— Так то ты, — пробурчал батюшка, молчаливо признав, что он подкаблучник. Но покажите мне мужчину, который не является подкаблучником? Есть, разумеется, отдельные индивиды, не понимающие, что подкаблучникам жить гораздо проще.
— Ну, по осени Иван женится, у него жена будет. Вот, пусть она сама с его прислугой и разбирается. А ты не забыл, что у Вани с памятью плохо? Мы же с тобой сколько о том говорили? Ты же хотел Ваню из Череповца отозвать, к себе пристроить, чтобы он у тебя на виду был.
Ну, милые родители. Конечно, за заботу спасибо, но лучше не надо.
Отец совсем сник. Похоже, он тоже близко к сердцу воспринял проблемы сына, только об этом не говорил вслух.
— Да, батюшка, — кивнул я. — Мы с маменькой сегодня все утро о том разговаривали. Есть у меня такие проблемы, но я их решу. А Анька как раз мне помогает. Считай, что я за ней, как за каменной стеной. Она же, иной раз, даже по служебным делам мне пользу приносит. Если что выяснить, сплетни какие вызнать — а мне это приходится делать, то Анька — мой лучший информатор. Считай, что свое жалованье она с лихвой отрабатывает.
Батюшка только руками развел — мол, живи, как хочешь. Надеюсь, сказку нашу он прочитает, и отойдет.
Матушка же, посмотрев на часы, спросила:
— Саша, ты не опоздаешь?
Отец тоже глянул на циферблат, бодро сказал:
— Еще минут тридцать есть, еще успеваю.
— Вот и ладно, — кивнула матушка. — Скажи-ка еще — тебе эта девочка никого не напоминает?
— Какая девочка? — не сразу понял отец. — Ты про Аньку, кухарку? — Пожал плечами. — Так я ее и не видел.
— А ты сходи, посмотри. Она наверняка на кухне. Заодно и спасибо девчонке скажешь за судака. Она же не наша кухарка, жалованье ей Ваня платит.
Отец только проворчал — мол, делать ему нечего, как кухарок за стряпню благодарить, но встал и пошел.
— Маменька, а кого моя Анна напоминает? — поинтересовался я.
Неужели кого-то из высокопородистых особ? Я-то этому не удивлюсь, но неужели в глаза бросается?
— Подожди, сейчас батюшка вернется, спросим и его.
Чернавский-старший вернулся минут через пять. Садиться в кресло не стал, но доложил:
— Поблагодарил. Но так и не понял — кого мне девка должна напоминать? Есть что-то такое, но сказать не могу, не понял.
— А ты подумай, повспоминай. Не из нынешних знакомых, а из прежних. Может, кого-то из моих подруг? Из тех, кто в гимназии со мной учился? Я на Аню смотрю — ну, словно кого-то из своих подружек вспоминаю.