Отсюда до Питера верст тридцать, не больше. При желании, поручик смог бы пройти это расстояние за день. Правда, дорога плохая. Вдруг начало таять, и мы потеряли полдня, пока на одной из станций нашу карету не переставили с полозьев на колеса. Вот в этом, кстати, преимущество почтовых карет, которые на любой из станций могут рассчитывать на техпомощь. Поехали бы на своих, замаялись бы.
Отвлекся. Нет, жалко парня. Останется без сапог.
— Сейчас, только посоветуюсь с барышней, — со значением покосился я на Нюшку, а та сразу же сделала умный вид. — Анна Игнатьевна, выскажете свое мнение?
Аньку в новом прикиде, что подарила Леночка — клетчатом пальто и шапочке, принимали за барышню из хорошей семьи. Может, даже за гимназистку. Это только в учебных заведениях Марии Федоровны требуют соблюдение форменной одежды, но имеются и частные гимназии.
На одной из станций, где нам пришлось заночевать, мне пришлось оплачивать двойной номер. Двойной — с двумя комнатами. Будь со мной слуга-мужчина, поспал бы на лавке. А здесь — нельзя-с! Не в одной же постели с девчонкой ночевать?
И тоже возникали вопросы. К счастью, не ко мне. То, что у титулярного советника нет камердинера — это ладно, девятый класс Табеля — не великого полета птица. А вот почему барышня путешествует без старших родственников и без горничной? Но вслух вопросы не задавали. Думаю, решили, что едут брат и сестра. Вероятно — кузены, раз отчества разные.
Вот я и перевел стрелку на Анну Игнатьевну.
— Мадмуазель, — посмотрел поручик на мою прислугу умоляющим взором. — Прошу вас — не погубите. Я уже и так почти не похож на офицера русской армии! Если пешком пройду — стану напоминать босяка. Только вы можете спасти меня от позора и унижения.
Нюшка слегка растаяла от такого обращения, но виду не подавала. Или включила критическое мышление. Она-то, в отличие от меня, лишней эмоциональностью не страдает. Когда поручик отошел в сторонку, деликатно дав нам возможность посовещаться, я спросил:
— Возьмем?
— Так вы хозяин, вам и решать, — хмыкнула девчонка. Подумав, сказала: — Вроде, и жалко барина, но стоит ли неизвестно кого брать? И места у нас мало.
Конечно у нас мало места. А как ему быть много, если половина кареты занимают мешки с сельскохозяйственной продукцией, а под сиденья запиханы корзинки и ящички? Но не на крышу же было овощи прикреплять, правильно? Да и зачем утруждать себя привязыванием, если есть место?
— На жулика и на убийцу он не похож. К тому же, — хмыкнул я, потом привел несокрушимый аргумент, — у нас с тобой еще полкорзинки с пирожками. Кто их есть станет? Не выбрасывать же. А хрюшки у моих родителей нет.
— Вот это и плохо, что ваш батюшка хрюшку не заведет, — рассудительно сказала Нюшка. — Дом у него, наверняка, большой, народа много. Объедков — как вы говорите, до лешего. Завели бы хрюшку, горя б не знали. И пирожки черствые было бы кому скормить.
Про хрюшку при казенной квартире товарища министра это так, Анькин стеб. Все она понимает, но как же не подколоть лишний раз хозяина?
А пирожки — это отдельная песня. Нюшка готовилась в дорогу, словно собиралась отправляться на Северный полюс. Все правильно — идешь на день, хлеба бери на неделю. Разумеется, я говорил, что по дороге у нас будут и постоялые дворы, и трактиры, но девчонка только фыркала, словно деловой ёжик. Правда, по моему совету прихватила в дорогу копченую курочку (изворчалась, что пришлось десять копеек переплачивать!), вареные яйца (как же без этого?), а по своему разумению напекла пирожков. Похоже, что не только сама пекла, но и задействовала тетю Галю, да еще полдеревни, потому что пирожков оказалось много. Даже с учетом лишнего дня в пути, все нам не съесть!
— Пирожки можно нищим раздать, — предложила Нюшка.
— Так они к тому времени окаменеют, — возразил я. — Нищие себе зубы сломают. И еще кое-что из провизии осталось. А если мы нищих не встретим? Жалко выбрасывать-то. А так, все польза от офицера.
Поэтому, мы все-таки решили взять с собой господина поручика. Устроили его с трудом, но он и тому был рад, а потом принялись кормить.
Поручик по фамилии Салтыков (не знаю, родственник ли певице или однофамилец?) был голоден, но «сломался» на шестом пирожке. Слабак! Правда, перед пирожками был еще и хлеб с салом, и пара яиц.
Объевшийся поручик из вежливости пытался завести с нами разговор, но осознав, что он нам не интересен — я даже представляться не стал, пусть это невежливо, откинулся к спинке и задремал.
А мы с Нюшкой занялись более интересным делом — обсуждали концовку «Обыкновенного чуда». У меня опять-таки получилась смесь Евгения Шварца и Марка Захарова. Министра-администратора в крысу мы превратили, но короля пожалели, хотя по сказке его превращали в птичку. А мы с Нюшкой подумали и решили, что не стоит лишать Принцессу любимого отца, к тому же — королевство останется без правителя, а это плохо. И для королевства, да и для нас. Цензура возьмет и зарубит. Куда годится короля превращать в королька?