Мы тут важные вопросы решаем, а поручик Салтыков лезет. Ишь, с барышнями себя веду невежливо. Поэтому, я не стал отвечать на провокационный вопрос.
— Господин титулярный советник, вы меня слышали? — не унимался тот.
Еще ладно, что за рукав не дергает. Вот, если бы дернул…
Я повернулся в Нюшке:
— Аня, что там у нас с пирожками? Много осталось?
Нюшка — такая умница, сразу же полезла в корзину, покопалась и вытащила пирожок. Вручая его поручику, сообщила:
— Вот, господин поручик, с капустой, почти свежий, четырех дней не прошло. Кушайте на здоровье.
— Подождите, мадмуазель, — растерялся поручик, уверенный, что он только что вступился за честь дамы, пусть и маленькой, а ему она отчего-то сует пирожок. — При чем здесь пирожок?
— А при том, что когда рот занят, то глупые вопросы не задают, — назидательно сообщила девчонка.
— Вот-вот, — присоединился я к девчонке. — Кушайте, господин Самсонов.
— Салтыков, — хмуро поправил меня поручик. Однако, пирожок взял и принялся жевать через силу.
Решив, что инцидент исчерпан, обернулся к Нюшке:
— Ну и чего ты уперлась? Превратим парня в медведя, вот и все.
— Но нельзя его в медведя превращать! — возмутилась девчонка. — Он же хороший, он принцессу любит. А вы его в медведя. Как вам не стыдно?
Конечно, я бы и сам не хотел превращать юношу в медведя. Но надо же немножко девчонку подразнить.
— Анька, ну что ты, словно коза, — хмыкнул я. — К тому же, не забывай, он ведь был медвежонком. Кто знает, возможно, он по лесу скучает, по маме-медведице? Сестричка по лесу бегает, вроде тебя… И он ей тоже лапой по заднице настучать хочет. Или за загривок тяпнуть.
— Пзвте, господин титулярный советник, вы опять… — прожевав кусок, снова полез заступаться за даму поручик Самсонов. Нет, Салтыков.
— Да что такое-то, господин поручик! Да сколько можно? — взвилась Нюшка. — Вам, как приличному человеку пирожок дали, а вы встреваете! Жевали бы себе, да жевали, а вы пристали, как банный лист к…
— Сразу по этому месту и получишь, — грозно пообещал я, поэтому девчонка смягчила:
— В общем, пристали, словно мокрый листик к определенному месту…
— Простите, мадмуазель, — впал в окончательную прострацию офицер. — Но я только…
Бедный поручик! Во время творческого процесса нам лучше не мешать. Мы-то поругаемся, пофыркаем друг на дружку, потом помиримся. Но, как правило, моя прислуга лишь дуется, но сильно спорить с хозяином не решается. Сюжет-то мой, значит, я главный соавтор. А вот сейчас ее словно прорвало. Не хочет, понимаете ли, превращать парня обратно в медведя.
— Мадмуазель, позвольте я объясню… — опять начал офицер.
— Иван Александрович, где ваш револьвер? — нервно поинтересовалась Нюшка. — Если сами его не застрелите, так я господина поручика застрелю. Сколько мне лет дадут?
— Анечка, а ты вспомни, сколько тебе самой лет? — хмыкнул я, искоса посматривая на Салтыкова, замершего с недоеденным пирожком. — Неужели забыла, что я сам тебя собирался в тюрьму сажать — целых два раза. И почему же не посадил? Н-ну, бестолочь маленькая, вспоминай…
— Точно, — вспомнила Нюшка. — По законам Российской империи мне ничего не будет. А я вас предупреждала… Если застрелю — вы виноваты будете.
— Как всегда — во всем я виноват, — возмутился я. — Совсем вы мадмуазель озверели. Вот уж, точно, мяучело. Чуть что — лишь бы стрелять.
— А чё еще-то остается? — махнула рукой Нюшка.
— Не чё, а что, грамотейка, — привычно поправил я девчонку. Хмыкнул: — Стрелять в данной ситуации — нерационально. Сама подумай — стрельнешь, так и карету попортишь, кровь по стенкам, потом еще и отмывать придется. Учти — ремонт и уборка за твой счет. А закапывать кто господина поручика станет? Опять я? Скажу сразу — не буду. Снег кругом, слякоть, и земля не отошла. А посмотри на господина поручика — вон, в нем роста не меньше сажени.
— Не будет в нем сажени, — уверенно сказала Нюшка. Прищурив левый глаз, уверенно сказала: — Два аршина и шесть вершков. Закапывать — я из своих заплачу, коли вы такой жадный.
Поручик при этих словах лихорадочно вцепился в рукоять шашки. Он что, собирается от девчонки отмахиваться тупым клинком? Наивный. С Нюшкой лучше не связываться. Вон, у нее еще пол корзинки пирожков.