— Если акушерка будет, то не придется, — успокоил я отца. — Но первую медицинскую помощь полицейский обязан уметь делать — утопленника откачать, перевязку сделать, шину при переломе наложить.
Отец собирался что-то сказать, но дверь открылась.
— А вы ужинать собираетесь? — заглянула в комнату Анька. — Я уже вам стучу-стучу, а вы только — бу-бу-бу… Я уже и судачка запекла, и картофель-фри для Александра Ивановича приготовила. Ольга Николаевна, ведите своих мужчин, кормить их станем. Да, —остановилась вдруг Анна и посмотрела на батюшку. — А у Александра Ивановича животика почти не видно, непорядок. Надо его тоже откармливать.
Мы с маменькой переглянулись, стараясь не расхохотаться, а батюшка растерянно похлопал себя по животу…
— Аня, все у меня на месте. А если немножко и похудел, так ерунда. Это даже и хорошо.
Нет, господин товарищ министра, чувствую — будут у нас женские медицинские курсы при МВД, а то и целый институт.
Глава седьмая
Первая железная дорога
Муторно это к царям на аудиенции ездить. Батюшка, проникнувшийся важностью момента — как же, отпрыск удостоился чести отправиться к государю, а это тоже самое, что первый бал Наташи Ростовой, поднял меня нынче ни свет, ни заря — даже Анька еще не встала, не говоря о слугах, провел мне инструктаж о том, как вести себя с царем. Нет бы сказать — а зачем его сын императору вообще понадобился? Не того я полета птица, чтобы меня на аудиенции приглашали. Но Чернавский-старший лишь вздыхал, пожимал плечами, зато щедро давал наставления.
— Государю вопросы дурацкие не задавать! — напутствовал батюшка. — А самое главное — шуточки свои, тоже дурацкие, не шути, словечки непонятные не вставляй. Император, он хоть и любит хорошую шутку, но нужно знать — готов он ее услышать или нет? Государь — человек уравновешенный, но кто знает? И помнишь, что я тебе про папочку государя говорил?
— Помню, — кивнул я. Еще бы не помнит. Льстит, знаете ли, что твое «личное дело» имеется у самодержца Всея Руси. Вытащит батюшка-царь твою папочку, и загремит следователь, в переносном, а может в прямом. В Сибирь-то как нынче ходят?
— Вот и хорошо, что помнишь, — серьезно сказал отец. — Но что в этой папочке, кроме государя никто не знает. Ладно, если только копии с рапортов, а если еще и доносы? Что-то могло к нему напрямую пройти, минуя канцелярию губернатора или Судебную палату.
— И что мне делать, если доносы отыщутся? — озабоченно поинтересовался я. Кому приятно, если на тебя пишут доносы? Ладно, если по делу, а могут такого нагородить…
— А ничего не делать, — хмыкнул отец. — Если тебе государь каверзный вопрос задаст, не крутись, как ты это передо мной делаешь, отвечай так, как оно есть. Правда — она все равно отыщется, доброжелателей у тебя хватает.
— У меня-то они откуда? — удивился я. — У тебя — это понимаю, а я-то кому нужен?
— Эх, Иван, ничего ты не понимаешь, — вздохнул отец. — Петербург — тот еще гадюшник. Кто-то на своего сына или племянника местечко какое примеряет, заранее беспокоится — как бы его отпрыска не обошли? Или напротив — как бы не отпихнули. Вон, в собственной Его Императорского Величества канцелярии должность помощника столоначальника для рассмотрения ведомостей о неисполненных высочайших указах и повелениях вакантна. Думаешь, мало желающих? Должность для коллежского асессора, но на глазах у царя.
— А я каким боком? — удивился я.
— Пока никаким. Но вдруг государю именно ты приглянешься? Известно — законы ты исполняешь, взяток ты не берешь.
— Так не дают же, — обиделся я. — Давали бы, так может и брал, а мне ни одна собака не разу ничего не предложила. Один раз предлагали, так и то, не за мою работу, а за протекцию. Человек государю служить хотел, а за это еще и приплатить был готов…
Отец, вспомнив историю с Карандышевым, усмехнулся.
— Теперь ступай личико свое в порядок приводи. Чтобы харюшка гладкая была, как попка у младенца. Мундир твой поглажен, я еще ленточку к ордену твоему заменил. Собственноручно! Ты где ее увозюкал-то? Сладкое что-то, словно кремом намазано.
Отец говорил, что обычно государь проживает в Гатчине, но это лето решил провести в Александровском дворце.
Город Пушкин — бывшее Царское Село, в моей реальности мне очень нравился. Этакий «городок в табакерке». Если не знать, что большинство зданий было разрушено немцами во время войны, может показаться, что здесь остановилось время. Из Питера, от станции метро Купчино, на электричку — полчаса.
В эту эпоху времени путешествие побольше займет. Но все равно — не чрезмерно. Если не торопиться, так извозчик за полтора часа довезет. Пешком, наверное, часа за три можно дотопать.