Что да, то да. Пока Андреев сидел в камере, в его доме шла основательная работа. Причем, господа полицейские, под моим присмотром, трудились не покладая рук. И «прятка» у ветеринара была затейливая. Драгоценности он припрятал в склянке с каким-то порошком, а деньги засунул в тайник на повети. Так что, все изъято, все приобщено к делу. В том смысле — что деньги пересчитаны, все драгоценности описаны и под расписку переданы самому Никитскому на ответственное хранение. Опись и расписка в деле.
Еще отыскали рабочий халат ветеринара — некую хламиду, которую можно накинуть поверх обычной одежды. Грязная, в пятнах крови. Увы, нет возможности отдать халат на экспертизу, не смогут отличить кровь животных от человеческой, но я все равно эту хламиду изъял и приобщил к делу.
Еще я голову ломал — с чего это городовые проявляют несвойственную им энергию, а позже узнал, что господин Никитский пообещал им премию — по десять рублей на брата за работу, а тому, кто отыщет деньги и сокровища — по сто рублей. Что ж, материальные стимулы поважнее моральных. Теперь я верю, что Николай Александрович ретивый помещик и толковый хозяйственник. Я бы, конечно, шиш городовым дал, а не премию, но кто запретит хозяину украденных ценностей бросаться деньгами? Но шепнул на ушко вдовому помещику — мол, если тот отстегнет небольшую толику средств городовому Звездину и моему «камердинеру» Савушкину, то глаза на это закрою. Все-таки, эти парни спасли отставного майора не от тюрьмы, но от изрядных неприятностей.
Я потом еще и рапорт с предложением наградить унтеров напишу. Заслужили. Хотя… Лучше не рапорт, а заметку в «Вестник МВД» отправить. Да, там и городовых похвалить можно, и что-то про инструмент ветеринара написать.
— Да ну, какая мне с вас взятка? — засмеялся я. — У вас и денег-то столько не будет, чтобы мне взятку давать. К тому же, нет у меня надобности взятки брать, да если бы и была, то совесть бы не позволила.
— И что тогда?
Раз человек не понимает, придется пояснить.
— А сделка такого рода. Вы мне сейчас все расскажете. Все-все-все. Как вы своего бывшего приятеля убили, его любовницу. Каков ваш мотив? Как додумались деньги украсть и драгоценности. Вы ведь даже ничего не искали, а сразу комод нашли? Странно… В общем, выкладываете мне всю истинную правду, а я за это сделаю вас знаменитым. Сразу скажу, что от каторги вас это не спасет, денег на этом не заработаете, но будет публикация в журнале, с описанием и фотографией вашего инструмента и именем автора. Идет?
— Войти в историю как гений и злодей? — усмехнулся Андреев. Пожав плечами, сказал: — А я ведь, господин следователь, даже значения не придал этой штуке. Чисто для себя сделал, чтобы корове рубец проткнуть при необходимости. Не так уж и часто такое бывает.
Вот так у нас всегда. Изобрести-то изобретаем, а «застолбить», а потом ввести в обиход, наладить массовое производство не можем. Допустим, троакар не такое уж важное изобретение — обходились без него, но с ним-то гораздо легче[1].
Тщеславие — явление, присущее и следователям, и подследственным!
Вот и сейчас, господин Андреев начал подробный рассказ.
Нужно сказать, что ветеринар немножко повыпендривался — назвался Андреем Николаевичем Андреевым, возраст тридцать пять лет, а вот касательно свой сословной принадлежности настаивал, что он разночинец, а по вероисповеданию — атеист. Что ж, пусть разночинец и атеист, мне не жалко.
Университетского образования у господина Андреева нет, профессию свою осваивал в Вятской ветеринарной лечебнице, основанной по инициативе местного губернского земства, о чем ему и был выдан соответствующий аттестат.
И как его образование обозвать? Средне-специальное? М-да… Впрочем, для уездного земства вполне достаточно, у нас и медики иной раз осваивают специальности, работая при какой-нибудь больнице, только им статус лекаря уже не присвоят.
В Кириллове Андреев трудится пять лет, приехал сюда по приглашению уездного земства. Ветеринаров с университетским дипломом сыскать трудно, а специалисты нужны. Жалованье положили хорошее — двадцать пять рублей в месяц, но вот с квартирой обманули. Пообещали казенную, но пришлось снимать самому. Земство каждый год обещает найти ему квартиру или выделить деньги, но ограничивается выплатой одного рубля в месяц на дрова и на керосин. Говорят — подождите немного, все будет.
Впрочем, на двадцать пять рублей в месяц, если снимать квартиру пополам с товарищем, жить в уездном городе можно не просто безбедно, а даже и с шиком. А товарищ, вместе с которым он снимал квартиру, как раз и был землемер Андерсон, поначалу показавшийся ему неплохим человеком. Так что, и жил Андреев, копил потихонечку деньги на собственный дом. Дом — это не просто свой угол, а символ определенного положения.