Так что, зачем мне терять целых две недели? Вдруг их-то как раз и не хватит для полной пенсии? А в Москве, по доброте душевной, мне поставили целый месяц службы. Не отказываться же?
— Господин Чернавский, жалованье, которое вам выплачивал Московский окружной суд, меня не интересует, — скривился Казимир Шамильевич Мендес. — Меня интересуют выплаты, произведенные Череповецким окружным судом в период вашего отпуска.
Мысленно посчитав до десяти, сказал:
— Тогда, будьте добры — скажите конкретно — сколько я получил денежных средств, когда получил? А заодно растолкуйте — как я сумел получать жалованье, если меня вообще не было в городе почти четыре месяца? Крыльев у меня нет, а аэростатное сообщение между Москвой и Череповцом пока не придумали.
Вместо ответа господин Мендес пододвинул мне несколько «простыней» — ведомостей на получение жалованья. Так — в мае я получил шестьдесят рублей жалованья, двадцать прогонных и тридцать пять квартирных. Ишь, а про такое я и не знал! Повысили, что ли? И та же картинка в июне–июле. А еще значилось, что Чернавский получил наградные на Пасху — целых триста рублей. Итого, 645 рублей.
— М-да, неплохая сумма, — заметил я, возвращая бумаги. — И подпись моя во всех документах очень похожая, только линия получилась не сплошная, а с разрывами. Если взять увеличительное стекло — будет особенно хорошо заметно. Стеклили ее.
— Стеклили? — переспросил Лентовский, а господин Мендес, посмотрев на меня с неким уважением, растолковал:
— Господин коллежский асессор правильно угадал — стеклили. Берется настоящая подпись — подлинный документ, накладывается на оконное стекло, а сверху прикладывается либо чистый лист, либо кусочек ведомости. Потом карандашиком прорисовывается подпись, а перьевой ручкой пишут сверху, по карандашу. Карандашик потом аккуратно стирается, но, если присмотреться — заметно.
Ну да, перьевой ручкой на стекле и на весу неудобно писать, это не авторучка.
— Ни разу с таким не сталкивался, — удивился Лентовский. — Видел, разумеется, скопированные подписи, если векселя подделывали, но там все ясно, даже специалист не нужен.
А я решил рассказать, откуда у меня знания. Еще решат, что я сам втихаря подписи на векселях подделывают.
— Я, когда в университете учился, такое видел. У архитекторов целые машинерии приспособлены — стекло на какой-нибудь подставке, под ним свеча или керосиновая лампа. Зачем мучиться, чертеж по новой чертить, если можно просто скопировать? Некоторые из студентов, которые нуждаются, на жизнь так себе зарабатывают и за учебу платят. У них заказы не только от сокурсников, но и от чертежников.
— Спасибо, господин Чернавский, — поблагодарил меня Казимир Шамильевич, — Я узнал все, что хотел узнать, не смею вас больше задерживать.
— Да, Иван Александрович, спасибо, — поддержал главного ревизора Председатель суда. Углядев папку с бумагами, кивнул: — Вы уж простите, не смог поговорить, после обеда буду свободен.
Когда я уже открывал дверь, услышал в спину:
— В канцелярии посмотрите график выездных заседаний.
— Слушаюсь, — обернувшись, коротко кивнул я.
Странно, ничего не записали, и от меня не потребовали никаких объяснительных записок? Тут и Маньке понятно, что казначей решил руки погреть. И что, под суд того не собираются отдавать?
— Игорь Иванович, а что за выездные заседания? — поинтересовался я, прежде чем покинуть приемную.
— Ах, забыл совсем, — хлопнул себя по лбу заведующий канцелярией.— Велено было вас заранее ознакомить, чтобы готовились. Вот, посмотрите…
Губернский секретарь протянул мне бумагу, где значилось, что в ноябре месяце с.г. Череповецкий Окружной суд проводит выездное заседание в городе Устюжна. Состав: председательствующий — товарищ. предс. Окр. Суда статск. совет. Вангергейм, непременные члены: надв. сов. Остолопов и колл. асес. Чернавский. Выездной прокурор — тов. прок. колл. асес. Лазаревский.
— Это пока проект, ближе к ноябрю начисто напишу. Могут какие-то изменения быть, — пояснил Игорь Иванович.
Я уже не удивляюсь, что следователя можно поставить в прокуроры, а заодно и в судьи. В принципе — кто под рукой оказался, того и цапнули. И там, в Устюжне, должны свои присяжные быть. Разумно — не таскать же их из Череповца?
Еще понравилось — выездной прокурор.
На самом-то деле ехать никуда не хотелось, но любопытно глянуть на Устюжну. Как-никак, историческая родина Натальи Никифоровны. Да и любопытно — каково это сидеть в выездном суде?