Ваня, ты очень подробно все написал, рассказал, что твоя рана несерьезна, но, прости, я не поверила. Мужчинам свойственно преуменьшать свои ранения, чтобы не волновать близких. Не забывай, что я дочь генерала, твой дед сам неоднократно был ранен, но старался не посвящать в это ни матушку, ни меня.
Уже собиралась ехать в Череповец, но, к счастью, пришли письма от Анечки, и от Лены. Они подтвердили твои слова, поэтому, я немного успокоилась. По крайней мере, я знаю, что ты ходишь своими ногами, а рука, хотя и прострелена, но вскользь и она заживает.
Когда из Новгорода пришла телеграмма на имя Е. И. В. и в МВД, ее содержание сразу же стало достоянием всей столицы. Разумеется, историю додумали и извратили настолько, что я даже не берусь тебе пересказывать.
Батюшку немедленно вызвали во дворец, теперь он очень на тебя сердит. Сказал, что государь повысил на него голос, хотя это ему несвойственно. Мол — о чем вы думали, Александр Иванович, отправляя сына в захолустье, да еще и под пули? Все-таки — Чернавский-младший не только сын своего отца, но и талантливый писатель, о котором нужно беспокоится, чтобы не получилось так, как с господином Марлинским. Разумеется, потом государь отошел, извинился перед твоим отцом. Спросил — а не стоит ли вытащить Ивана Александровича из Череповца, назначить на какую-нибудь должность, вроде главного хранителя императорской библиотеки или кунсткамеры, положить жалованье рублей двести в месяц, чтобы Чернавский сидел на месте и писал, не подвергая свою жизнь опасности?
Признаюсь по секрету, что твой батюшка, сам бы хотел, чтобы ты был поближе и, чтобы служба была не настолько опасна, но вслух он такое государю не сказал, а ответил, что государь назначил для Чернавского-младшего срок в один год и, негоже, если он от своего слова отступит.
Думаю, что наш Александр Иванович, хотя и делает вид, что сердит, на самом деле очень гордится тобой. Еще он гордится, что его сын получил еще один орден. И я, поздравляю тебя кавалером святой Анны. Наверное, ты единственный гражданский чиновник, награжденный настоящей военной наградой. Твой дедушка очень гордится тобой. Ты удостоен награды за спасение своего друга.
Если уж речь зашла об Анне, то сообщаю, что я убедительно прошу нашу Анечку не рассматривать в качестве будущего супруга г-на Решетеня, тем более, с такими требованиями. Он не стоит и мизинца нашей девочки. Если уж понадобится выдать ее замуж, то подберем более приличную партию, что она соответствовала и возрасту, и уровню дохода.Впрочем, я ей о том писала.
Хочу сообщить, что в наш дом был нанесен еще один визит. Правда, неудавшийся. Графиня Левашова — несостоявшаяся тетушка Ани, с недавних пор ставшая кавалерственной дамой, соизволила удостоить подругу детства своим посещением, однако, я решила ее не принимать. Не знаю, будет ли это иметь какие-то последствия, но мне все равно.Человек, который предает своих близких для меня перестает существовать.
Еще хочу сказать, что ты зря беспокоишься о том, что твое ранение может иметь какие-то последствия для карьеры твоего друга Василия Яковлевича Абрютина. Твой батюшка на мой вопрос ответил так: «Исправник-то здесь при чем? Ванька сам дурак, что под пулю полез. Но, вообще-то, наш сын подвиг совершил. Не каждый рискнет друга спасать!»
Скажу еще, что твой батюшка в глазах сослуживцев и двора предстал в качестве отца героя. А слава детей, как известно, отбрасывает свой свет и на родителей!
Еще раз скажу, что мы с батюшкой очень тобой гордимся. Огромный привет Анечке. Передай ей, что я по ней очень скучаю. Напишу ей завтра. То, что скучаю по тебе, писать не стану, это и так ясно.
Хотела подписать — маменька, но батюшка решил сменить гнев на милость — что-то пробормотал — мол, надеется, что у Вани все в порядке. Просил передать поклон. Он же просил передать тебе посылочку, она прилагается.
Твои маменька и папенька'.
— Аня, а кроме письма что-то было? — поинтересовался я.
— Трубочка и посылочка. Держи.
Трубочка — это кожаный тубус с указом, а в посылочке, наверняка орден святой Анны с мечами. А вдруг даже не третьей, а второй? Вот было бы круто! Сегодня же к Леночке побегу, похвастаюсь.
Я с нетерпением вскрыл посылочку, вытащил из деревянного ящичка красную коробочку, открыл и… обомлел. А где моя Анна с мечами? Красный крестик в красном же круге с короной, маленький, на винте. Еще красный темляк. Это что такое? Так это же Анна 4-й степени, которую вручают младшим офицерам, вроде прапорщика. Клюква. Что я с этим орденом делать-то стану? У меня и шпаги-то нет, чтобы его прикрепить. А если и есть, то в доме родителей. Там же, где и парадный мундир.