Анна ворчала, что я слишком вожусь с котенком. Мол — балуешь ты его, а он должен мышей ловить. Уже пообещала — мол, если Кузька станет по столу скакать, огребем мокрой тряпкой. И котик, чтобы свое место знал, и хозяин — чтобы не попустительствовал. Строгая у нас хозяйка, с такой не забалуешь.
— Между прочим, твой Кузька мою Маньку обижает, — наябедничала Аня.
— Почему это Кузька мой? — слегка возмутился я. Но именно, что слегка. От рыжего счастья отказываться не стану.
— Твой, потому что ты его назвал неправильно, — уверенно заявила гимназистка. — Я хотела Васькой назвать, тогда был бы общий, а ты ему какое-то дурацкое имя придумал.
— Ага, Васькой хотела, — хмыкнул я. — Придет к нам в гости исправник, а ты позовешь: «Васька! Васька!». Решит, чего доброго, что в честь его имя дали.
— Подумаешь. Василий Яковлевич не обидится.
— Ладно, — вздохнул я, проходя в дом. Осторожно поставив малыша на пол, спросил: — И чем мой огромный Кузька твою крошку обидел?
— А тем, что он к ней в кормушку забирается и дрыхнет, а Манька сено оттуда не может взять.
Кузьма и на самом деле предпочитает не в избе сидеть, а у Маньки. Может, она ему маму-кошку напоминает? Вдруг Манюня его мышей учит ловить?
Но если коза не может сено взять — значит, плохо есть хочет. Голодная коза давно бы котенка спихнула и наелась.
Анька все это лучше меня знает и, наша перепалка, это так, шутка. Как же не поворчать друг на друга?
— Когда Маньку к соседке переводить будем? — поинтересовался я. — Осень уже, скоро холода нагрянут. Либо к Ираиде надо переводить, либо сарайку утеплять. Но лучше бы к соседке. Мы с тобой по выходным будем Маньку навещать, вкусняшки носить.
— Завтра и переведу, — сообщила Аня. — Про мороз пока говорить не стану, он не скоро, а такой холод, чтобы у козы вымя замерзло, раньше декабря не случится. А вот украсть Маньку у нас могут. Сарайка у самой улицы, заходи да бери. А у бабушки Ираиды хлев во дворе, так просто оттуда не украсть. Денег я ей дала, чтобы пол в стайке поменять, да сена завезти.
Собирался ответить Анне, что одна попытка кражи была, а снаряд в одну воронку дважды не попадает. А в свете последних новостей о резком повышении цен на коз, все может быть.
— У Люды Неждановой — у нее отец диаконом служит в храме, дом в Подмонастырской слободе. Ночью у нее Люська заорала, Люда выскочила, увидела, что вдоль забора два мужика идут, с мешками. Оба нездешние. Она кричать стала, мужики к реке побежали.
Забавно — у гимназистки Люды коза по имени Люся. Кто же до такого додумался? С фантазией девочка. И про мужиков с мешками точно нафантазировала.
Глава 9
Тихая заводь
Анька пыталась сопротивляться моим попыткам поучаствовать в ведении домашнего хозяйства, но в последнее время перестала. Ей, бедолаге и так несладко. И по дому крутись, и учиться нужно, да еще и писательское мастерство осваивать. Еще умудряется сбегать до деревни Борок, чтобы помочь тете Гале. Мачеха, как я понял, была беременной и хотя корову доила и стряпала-убирала, но кое-какая помощь ей нужна. Умудрилась еще и Петьку определить в школу грамоты.
Так что, если я встану раньше ее — почему-то начал просыпаться даже не в шесть, а раньше, безо всякого будильника (отцовские часы погибли, а императорские на такое дело задействовать жалко), то вполне могу затопить нашу печку, чтобы Анька поспала лишние полчаса.
Жалованье я ей уже не плачу, а раз так, то по моему разумению, справедливо, если и я стану участвовать в решении хозяйственно-бытовых вопросах. Мне что, трудно картошку почистить или курицу разделать? Да без проблем. И воды принесу, и помои вынесу, да и пол помою. Единственное, чего не стану делать — так это колоть дрова (они у нас и так наколоты, в поленницу уложены) и пироги печь (не умею).
А пока печка топится, успею и яичницу соорудить и воду под кофе вскипятить. Так что, моей подружке (она же названная сестренка, прислуга и прочее), останется только поворчать — дескать, она-то другое планировала на завтрак, и сунуть в печку горшок, где будет готовиться наш обед.
Сегодня соседка собирается забрать к себе нашу Маньку. Аня, вроде, переживает по этому поводу, но вида не показывает. Если что — в любое время навестит свое рогатое сокровище, подружкам скажет, что коза переехала туда, где ей удобнее. А я сам, вроде бы, попривык к этой скотинке, а с другой — нехай бабка Ираида ее забирает. Все-таки, не должны козы жить во дворе следователей, а у нас теперь новый зверь появился, вполне хватит.
Позавтракали, помыли посуду и разбежались.
Анна в гимназию, а я отправился на берег реки. Точнее — на небольшой мыс, или, как у нас называют — на стрелку, омываемую реками Ягорба и Шексна, где и стоит Подмонастырская слобода — два десятка дворов. Сто с лишним лет назад здесь жили «монастырские слуги», обеспечивавшие безбедное состояние Череповецкого Воскресенского монастыря.