— Я тебя не предупредил, но теперь Виктория живет у нас, — сообщил исправник. — Место есть, да и для Веры так лучше…
Василий не стал ничего объяснять, но я и так понял. После возвращения в Череповец Верочка не кашляет, но болезнь никуда не делась, а родной человек рядом не помешает. Василий, при его должности дома бывает нечасто. То объезд вверенной территории, то поездка на ярмарку, чтобы лично контролировать общественную безопасность.
Хотел поговорить с Абрютиным о текущем состоянии дел — то есть, о нашем удавленнике, как Вера, перестав плакать, сказала мужу:
— Вася, приглашай Ивана к столу.
— Иван… — открыл исправник дверь в столовую. — Как уговаривались — пирогов напекли.
Ну елки-палки! Я-то рассчитывал, что посидим за чаем с пирогами, а тут стол накрыт, словно для банкета —всякие-разные мясные и рыбные закуски, соленья. И, само-собой разноцветные графинчики.
Появившаяся прислуга принялась раскладывать на тарелки тушеное мясо. Этак, я снова в мундир не влезу.
Исправник же, разливая по рюмкам, подмигнул:
— Попробуем наливку, что Виктория сотворила.
Ишь, классная дама из гимназии наливку делает? Разнообразные у нее таланты. Попробуем, конечно, но…
— Мне много не наливать, — предупредил я.
— Знаю-знаю, у тебя дома такое начальство, которое поважнее, нежели исправник для Череповецкого уезда. Не волнуйся — если до дома дойти не сможешь, отведем. Верно, барышни?
Женщины дружно закивали — мол, отведем.
А настойка оказалась приятной на вкус. Словно рябина на коньяке.
Закусывая, Вера спросила:
— Ваня, а что у тебя за начальство, да еще дома?
— Самое страшное начальство, — хмыкнул я, прицениваясь к пирогу, лежавшему ко мне поближе— с зеленым луком и яйцом. — Моя собственная кухарка.
— Точно, это же твоя Анечка, которая и за прислугу, и за сестренку, — закивала Вера. — Как это я забыла?
Чуть было не брякнул, что она сейчас еще и за «медсестренку», но успел придержать язык. Не стоит напоминать Вере Львовне о грустном событии, иначе снова начнутся слезы.
— Жаль, что годиков ей много, — заметила Вера.
— Почему много? — опешил я. — Ане и всего-то пятнадцать лет.
— А нашему Яше одиннадцать.
Я с недоумением посмотрел на Веру — о чем она? Какая связь? На выручку супруги пришел Василий:
— Иван, здесь все просто. Верочка уже начала подыскивать подходящую партию для нашего Яшки.
Анька подходящая партия? Да с ней любая свекровь застрелится. Верочка — жена моего лучшего друга, жалко ее.
— Вася, рано еще подыскивать, — с досадой отозвалась Верочка. — Рано нашему мальчику жениться, пусть он вначале выучится, должность получит. Но подумать-то о будущей супруге сыночка могу? Я с Аней несколько раз встречалась — умница, очень рассудительная, да еще и красавица.
Абрютин крякнул и напомнил, что между первой и второй даже муха не должна пролететь. И мы повторили.
— Иван Александрович, я вчера с вашей сестренкой беседу проводила, — сообщила Виктория Львовна. — Не хотела вас огорчать, но раз уж зашел разговор…
— Проштрафилась? — забеспокоился я. — Уроки не выучила или учителю надерзила?
— Нет, что вы, — отмахнулась Виктория Львовна. — Ваша Аня очень дисциплинированная и вежливая гимназистка. Язычок, конечно, острый, но в пределах приличий. Касательно учебы, она выше всяких похвал. Если бы не ее французский — словарный запас огромный, но произношение неважное для шестого класса, стала бы лучшей ученицей в классе.
Произношение… Анька французский стала учить полгода назад.
— Вика, ты часом не про сына купца первой гильдии Вавилова рассказать хочешь? — поинтересовался исправник, а его свояченица, удивленно посмотрев на зятя, кивнула: — Про него. А ты тоже знаешь?
— Знаю, — подтвердил исправник и предложил: — Давай, вначале ты расскажешь, а потом я.
Интересное кино. Свойственники что-то про Аньку знают, а я нет?
Словно бы отвечая на незаданный вопрос, Виктория Львовна сказала:
— Я про своих барышень все должна знать, но как именно, позволю себе вам не сообщать.
Мы с Абрютиным только переглянулись и усмехнулись. Люди мы с ним бывалые, понимаем, что в любом коллективе — в мужском ли, а хоть и в женском, неважен возраст, всегда отыщется «доброжелатель», желающий поведать начальству обо всем, что творится в мире. Особенно, если этот мир небольшой, вроде класса, солдатской роты. Разумеется, мы промолчали и навострили уши.
— Узнала, что Аня Сизнева — едва ли не первая ученица в классе, реалиста побила.
— Реалиста побила? — обомлел я. — А за что?
Впрочем, если побила, то за дело. Уверен на сто процентов.