— А вы водочки хряпните на сон грядущий, — посоветовал надворный советник. — В вашем возрасте и нужно-то всего одну рюмочку. Мне, например, не меньше двух приходится пить.
Закончив отбор, Наволоцкий принялся старательно рвать все отложенные бумаги на мелкие части.
— Обратите внимание — я у вас ничего не изъял, не отобрал, — заметил чиновник по особым поручениям. — Все при вас останется. Фиксируйте самоубийство старика и, с плеч долой.
Я вытащил из-под стола корзинку для мусора и протянул ее Наволоцкому, а тот ссыпал туда все клочки и обрывки. М-да, плоды моих трудов нашли свое пристанище.
— Николай Иванович, а если по старой схеме? — предложил я. — Я излагаю свое виденье событий, а вы лишь мычите — дескать, так оно или нет?
— М-м… — отозвался надворный советник.
Вдохновившись ответом, я начал.
— Предположим, Калиновский слил какую-то важную информацию…
— Простите, что он сделал? — не понял Наволоцкий.
— Продал кому-то важные государственные секреты, — пояснил я. — Он же их по долгу службы знал, правильно?
— М-м.
Отлично! Значит, я на верном пути.
— Калиновский возглавлял 3 управление Инженерного департамента, —продолжил я. — Не знаю, что входило в его функции — строительство крепостей, покраска казарм, но даже список казарм Российской империи может заинтересовать нашего вероятного противника.
— Какого противника? — опять не понял Наволоцкий. Что, нет пока этого термина?
— Того, с кем мы теоретически можем в будущем воевать. Турцию, скажем или Англию. Францию — это навряд ли, а вот Германию или Австро-Венгрию — это да. Казармы стандартные, можно определить численность личного состава, дислокацию.
— М-м… — одобрительно мыкнул Николай Иванович. Интересно, он какое государство имел в виду? Так кто? Немцы или австрийцы?
— Значит, Австро-Венгрия?
На сей раз Наволоцкий мычать не стал, кивнул.
— Калиновский, судя по его счетам и поместью, продавал информацию не год и не два. Возможно, лет пять или десять. Деяния генерала стали известны, его решили казнить как изменника, а кроме того, лишить мундира и наград. Но все-таки — почему это сделали тайно, да еще имитировали самоубийство?
И тут Николай Иванович не выдержал, а довольно-таки раздраженно отозвался:
— Тайно, потому что смертная казнь в Российской империи отменена еще при Елизавете. Если бы об измене Калиновского стало известно на тот момент, когда он был на службе, его бы судил военный суд. Но коли он вышел в отставку, его бы стал судить суд присяжных. А это, сами понимаете, только каторга. Каторга — наказание суровое, но не смерть. К тому же — кому нужна огласка? А за измену дорого платить нужно. К тому же, это еще и намек был для тех, кто примеру Калиновского мог последовать. На кого намек, по вашему мнению?
— На Иуду, — предположил я.
— Совершенно верно. Ошибку допустили, потому что вас в расчет не приняли. А вы своим запросом о генеральском формуляре Военное министерство напугали. Запрос, разумеется, за подписью Новгородского губернатора был, но понятно же — кто в Череповце такой умный. Другой бы, на вашем месте только рад был — повесился, господин генерал, так и черт с ним, работы меньше. А вы взбаламутили всех, пришлось к министру юстиции идти.
— Так надо было более ответственно подходить к имитации, — хмыкнул я. — Зачем было Калиновского в город тащить? Неужели в имении подходящей осины не было?
— Если в город привезли, стало быть — так надобно было, — отрезал Николай Иванович.
— Он должен был какие-то документы вернуть или что?
Не пожелал отвечать чиновник «экспедиции», но и не отрицает. Ящики стола в доме генерала пустые были. Вероятно, что-то требовалось.
Видя, что Наволоцкий собирается уходить, поспешно спросил:
— Николай Иванович, а где нынче сын генерала? Он же теперь наследник?
— Уже нет. Не сумеет свои права заявить. Оттуда не заявишь.
Вот оно как. Сынок тоже был в деле?
— Значит, его сынок, скорее всего, и подвиг папочку на измену? А как именно?
Надворный советник поднялся с места.
— Простите, мне пора. В одиннадцать часов почтовая карета уходит, лучше поторопиться. Не планировал я поездки в Череповец, по вашей милости четыре дня коту под хвост. Иван Александрович, вы и так узнали больше, нежели положено судебному следователю.
— Ну, хоть пару слов, — взмолился я. — У вас еще целый час. Я сейчас сам сбегаю, извозчика отыщу, вас за десять минут доставят. Я ведь правильно мыслил? Хоть намекните? Я же вас в деле Борноволкова не подвел, да? И акции отыскал, и язык за зубами держу. Николай Иванович, не будьте этим… Ну, этим самым.