Выбрать главу

Между тем по залу словно пробежал ветерок. Так бывает, когда кто-то приносит в собрание новость. Один шепнет другому, другой – третьему. Четвертый, повинуясь тайному инстинкту, повернет голову и, встретившись  взглядом с уже посвященным, приподнимет брови: «Что-то случилось?». А через несколько минут новость обежит зал, и публика загудит, сладко предчувствуя пикантный скандал.

Прикрываясь веерами и лорнетами, замаскированные дамы и кавалеры шептались о том, что посланник одного из немецких княжеств господин N. закрылся в покоях с баронессой Ольгой Дорн и не открывает дверь, несмотря на требования барона и хозяина дома. Шокированные столь явным нарушением приличий, гости прекратили танцевать и ждали дальнейшего развития событий.

После долгого стука, угроз и уговоров, на которые не последовало никакого ответа, барон потребовал, чтобы хозяин дома распорядился взломать двери. Когда же их сняли с петель, все поняли, что скандал будет не только пикантным, но и страшным.

Баронесса лежала на полу, ее широко раскрытые глаза неподвижно смотрели в потолок. Она была задушена – на белоснежной коже проступили багровые следы пальцев. Посланник полулежал в кресле, в его грудь был вонзен дамасский кинжал, взятый из коллекции хозяина. На губах пузырилась кровавая пена.

Кто-то из дам лишился чувств, кто-то спешил достать флакончик с нюхательными солями. Сбившись в стайки, гости сняли маски и оживленно обсуждали происшествие. Срочно послали за городовым, в посольство, в министерство иностранных дел и даже в III отделение царской канцелярии – ведь убит иностранец, да еще к тому же посланник, что чревато дипломатическими осложнениями!

Дам, конечно, удивляло неслыханное бесстыдство покойной баронессы, рискнувшей уединиться с кавалером в присутствие на балу мужа. Однако все сошлись на том, что есть гораздо более удивительное обстоятельство. Дверь комнаты была закрыта изнутри на ключ, окна – утеплены на зиму. По всему выходило, что господин N. задушил баронессу, а затем покончил с собой, ударив себя кинжалом в грудь. От князя Бобровского, который пытался рассказать жандарму о спешившем к выходу незнакомце в синем фраке, попросту отмахнулись – мало ли кому понадобилось срочно уйти. Да и потом не просочился же он в замочную скважину или в щель под дверью.

Тем не менее князь не успокоился. Что-то странное и подозрительное виделось ему в том человеке. Отозвав в сторону до нельзя разгневанного хозяина дома, он как мог попытался описать таинственного незнакомца – и синий фрак, и седеющие виски, и римский нос. Но тщетно – ни один из числящихся в списке приглашенных под это описание не подходил. Более того, слуги не смогли вспомнить этого гостя – его не видел никто, ни входящим, ни выходящим из дома. Как будто он в воздухе растворился. И даже далекому от всякой мистики князю стало не по себе.

Но, как известно, беда не приходит одна. Когда на следующий день безутешный опозоренный барон принимал соболезнования и готовился к похоронам супруги, а чиновники улаживали формальности, связанные с отправкой тела посла на родину, выяснилось еще одно пренеприятное обстоятельство. Из рабочего кабинета дипломата пропали крайне важные секретные документы. Предание их гласности могло повлечь серьезные осложнения  дипломатических отношений между его страной и Россией. Тщательное расследование дела ни к чему не привело. Возможно, господин N. сам передал кому-то бумаги, но ведь их могли и выкрасть. И тогда нет ничего странного в том, что он, помутившись рассудком, задушил баронессу и покончил с собой. И хоть дамы утверждали в один голос, что баронесса Дорн, известная своим легкомыслием и непостоянством, даже не была до этого вечера знакома с посланником, но мало ли что может приключиться в горячке масленичного маскарада!