-- Нет, -- отрицательно качнул головой подросток. -- Из-за тебя моей сестре плохо. Те, кто обижает Литу, очень жалеют о том, что сделали. Недолгое время. В живых я их не оставляю.
-- Молокосос паршивый! -- взъярился я уже всерьёз. -- С твоей сестрой мы решим проблемы без тебя, сопляк зелёный! Защитник выискался, драть тебя... ремнём, малявка! В живых не оставляет... да ты сам живёшь только пока я тебе это позволяю, выродок сопливый! Оправить тебя за твоим папашей следом...
Договорить последнюю фразу я не успел. Страшный удар, ломая рёбра, впечатал меня в стену и невидимой силой подвесил в таком состоянии. Красная пелена перед глазами оказалась управляемым Инферно. Багрянец уплотнился, покрылся чёрными полосами. В эту реальность медленно, но верно полезли твари.
-- Ты что творишь, сопляк?! -- прохрипел я, едва не потеряв сознание от боли, отплёвываясь кровью и формируя в ладони самую лёгкую из "стрел тьмы". На больше не хватало сил.
-- Убиваю обидчика сестры, -- спокойно ответил мелкий, собирая Инферно в два смертоносных лезвия. Кишащие на полу полуматериальные твари радостно слизывали с пола мою кровь, лезли к ногам.
-- Я твой император, кретин малолетний, -- удалось прохрипеть мне. Лёгкие сдавливало болью. Явно пропорол сломанным ребром.
На секунду задумавшись, мелкий выродок произнёс:
-- Это усложняет дело. Немного. Быть может, я тебя просто покалечу. Убить такого сложно. Вы, Владыки, живучие...
Два широких лезвия рванулись ко мне с огромной скоростью. Но не достигли цели.
Единственное, что успел сделать пулей слетевший вниз по лестнице император -- это оказаться на пути угрозы. От удара дедушку отбросило назад. Сила, державшая меня пришпиленным к стене, исчезла. И на пол мы сползли вместе. Вцепившись в предка, я с усилием повернул его лицом к себе. Последний вздох слетел с губ императора вместе с кровавым чёрным потоком. Два лезвия разрезали его насквозь от плеч от бёдер. Нет, нет... этого не может быть... не может...
-- Дед... деда-а-а!!!..
Ледяной огонь вырвался из-под контроля, вымораживая всё вокруг. Смутно, издалека, послышался испуганный крик и визг инфернальных тварей.
Обледенелые стены и пол покрылись снегом. Лампы все лопнули от холода, но темнота -- не помеха. Вокруг снег. Красного цвета.
Дедушка, дед... ты только держись... как же я без тебя, деда? Ты обязательно выкарабкаешься, вот увидишь. И всё будет как всегда. Ты только держись. Почему ты не дышишь, дедушка?.. Ты же должен дышать... Мне тоже больно дышать.
Не уходи, скоро всё станет лучше... Как же мне холодно... и больно...
Ты слышишь? Обязательно будет лучше...
Совсем скоро будет лучше...
Обледенелая, бессмысленная, бело-красная, отвратительная вечность всё никак не хотела заканчиваться.
Кто-то коснулся моего плеча. С трудом подняв голову, попытался разглядеть пришедшего. В окна лился серый свет утра. И различимо знакомое лицо. Только я не узнаю его...
-- Император умер, -- хрипло, тихо, страшно прозвучал голос. -- Да здравствует император...
Что?.. Что он такое говорит? Я не понимаю...
Холодное, окоченевшее тело деда. Император умер.
Да здравствует император.
И я завыл от безысходности и горя...
* * *
Прислонившись лбом к стеклу, Ван смотрел в пустоту. В белой, стерильной палате, за спиной, чуть справа, стояли те, кого он уже привык считать своими родителями, в мыслях называл всегда только "мама" и "папа". Дядя Райд и тётя Иль молчали. Не видя их, Ван знал, какие серые, мёртвые у них лица.
В герметичной капсуле лежал младший брат. Он мог дышать только особой смесью, постоянно находясь в состоянии искусственной комы. Эдакая кома-сон. И не факт, что в этот раз везучий как утопленник парень выкарабкается. Опутанный датчиками. Раны не стали полноценно бинтовать, пока он недвижим. А то был бы как мумия. Седина у братишки теперь симметрично, у двух висков...
Он ещё дышит. Пусть не в сознании, но живой. Только до души, закрытой чудовищной бронёй, никак не докричаться. Её будто нет, этой души. И деда нет. Как же теперь... без деда-то? Пусть ругались, пусть орали друг на друга, пусть было много ссор и неурядиц... но как же без него? Он же опора всего, стена, стержень... Как теперь?..
Пальцы соскользнули с прозрачной крышки медицинской капсулы. Сжав ладонь в кулак он безнадёжно ударил по выпуклой гладкой поверхности. И горько заплакал, уткнувшись лбом в стекло...
* * *
Последним штрихом взрезав себе ладонь ритуальным ножом светлая из рода тёмных резко бросила в пространство перед собой:
-- Дарий!
-- Что?! -- пошатнувшись, полупрозрачный призрак огляделся и с недоумением посмотрел на сестру. -- Как... я же...
-- А ты думаешь, на кой я замуж за некроманта вышла? -- фыркнула Дарина. -- Талант его упереть! Хоть малую часть. Ради тебя, упыря демонового. Как видишь -- получилось.
-- С малышом всё в порядке? -- игнорируя слова сестры, сразу же спросил Завоеватель.
-- Конечно же нет, идиот! -- рявкнула Дарина, перематывая ладонь бинтом. -- В пятнадцать лет стать верховным императором -- как с ним может быть всё в порядке?! И -- нет, вы не сможете увидеться. С тобой разговариваю только я, таланта на большее мне не достаёт. И ещё раз нет! Я не стану передавать ему твои слова. И видеть не советую -- он не в лучшем состоянии, а ты невольно потянешь силы из кровного родича. Котёнок и так еле дышит.
Устало вздохнув, женщина опустилась в широкое кресло, жестом предложила брату сесть в соседнее. На ней был надет ритуальный костюм императрицы, её манеры и скрытая властность выдавали правительницу. На нём -- старый камуфляж и поведение бывалого вояки. Но всё же он был правителем из рода правителей. И ничего не стал говорить сестре о том, что она превратила свои покои в кабинет некроманта-инфернала. Промолчал и о косе, которая раньше мела кончиком пол. Сейчас стрижка у эльфийки совсем короткая, мальчишеская. Пожертвовала частью тела, чтобы призвать родную кровь из Посметрия...
-- Что ты натворил с ребёнком, мой у-у-умный братец?! -- ядовито поинтересовалась эльфийка.
-- Воспитал, -- буркнул Завоеватель.
-- Накосячил, -- припечатала светлая некромантка. -- Твои драконовские методы плохо подходят для психики такого малыша! Ты ж его чуть не изувечил, изверг. Благо, сам ребёнок оказался и сильным, и гибким, -- пытливо посмотрев на прячущего взгляд брата, сестра-двойняшка только вздохнула. -- А на это накладывается его опыт! Опыт преждевременно прожитой жизни! Он подросток. Маленький. У него гормональные всплески, взросление, и всё это жуткий период, если ты, ввиду своего солидного возраста, когда из задницы песочек сыплется, забыл. Ты хоть представляешь, сколько у него дури в голове, у подростка, отчасти справедливо полагающего себя стариком?! Ведром черпай, море останется! И по большей части, дорогой, это твоя вина!
Дарий Завоеватель прикрыл глаза рукой. Сестра как никто другой могла указать на ошибки так, будто щенка тыкала носом в лужу, приговаривая "кто напрудил в неположенном месте?!". Но это ничуть не умаляло её правоты. В душе ворочались вина и стыд.
-- Не бросай их, Дара, -- попросил призрачный правитель.
-- Не брошу, Дар, -- ответила она. -- И тебя, мой непутёвый братец. Ты только не уходи. Мне без тебя очень плохо. А вдвоём, даже если ты уже труп, мы можем куда больше, чем по-одиночке.
-- Твоя правда, сестричка, -- усмехнулся призрак. -- Никуда я от тебя даже дохлым не денусь.
Дарина с нежностью посмотрела на обретённого после долгой разлуки и едва не потерянного навсегда брата. Прищурилась и издевательски пропела нежным голоском:
Жил-был дохлый файтер
На лесной опушке,
В ржавленной кольчуге
И с дырой в макушке... #
# Светлана Мыльникова (Потаня)