На сцене, давая перерыв Арине и Денису, играла какая-то другая группа. Мне вдруг стало душно. Коктейль со льдом показался омерзительно тёплым и приторным до тошноты. Ноги сами понесли меня на улицу, прочь из этой невыносимой духоты.
Холодный воздух ворвался в лёгкие, заставляя снова почувствовать себя живым. Прислонился спиной к стене. Крылья убраны, рваные раны заклеены пластырем и уже затянулись, "заживалка" на месте. Разрезы на белой рубашке сделаны так, что их не видно.
Снега на улицах уже почти нет. Ведь уже почти март. Зачем и куда так быстро летит это время? Позавчера был мой день рождения... а вчера и сегодня минула целая жизнь, пройдя по кругу и возвратившись куда-то недалеко от исходной точки.
-- Ты чего ушёл?
Скосив взгляд, я обнаружил рядом вышедшего следом Призрака.
-- Сколько тебе лет, Штейн? -- негромко поинтересовался я.
-- Эм... -- парень задумался. -- Вроде бы двадцать шесть... А что?
-- Ты ненамного старше моего брата. Сколько лет ты уже болен?
Пристальный взгляд и затянувшееся молчание.
-- Почти три года, -- наконец нарушена тишина. -- Откуда ты знаешь, Ирдес?
Как объяснить, что навидался я ему подобных? Когда лежал в больнице после особо "удачного" покушения, рядышком было онкологическое отделение. Соседний корпус, куча переходов, лестниц... Как сказать, что я, тогда ещё сам совсем мелкий, стал донором для одной маленькой девочки Лизы, которая всё равно умерла? Да и стоит ли всё это говорить?
-- Видел я таких, Васёк. Тысячу лет не увижу, всё равно узнаю любого, кто заражён этой дрянью. Безнадёжно, да?..
-- Безнадёжно, -- обречённый кивок. -- Полгода, год от силы... Только никому не говори, -- Васька вскинул взгляд. Когда-то ярко-синие, теперь почти бесцветные глаза на худом, осунувшемся, очень бледном, почти сером лице. Взгляд вдруг стал колючим, пристальным. И интонация изменилась. Холод, усталость. -- У тебя на лице тень смерти, Крылатый. Я тоже умею видеть тех, кто умирает.
-- Это старая тень. Меня убивали слишком часто. -- Снова вдохнул морозный воздух полной грудью. Медленно выдохнул. -- Но я всё ещё живу, как видишь. И демона лысого отправлюсь в Посмертие прежде, чем передохнут все мои враги!
Дверь распахнулась и на улицу вывалились двойняшки.
-- А, вот ты где! -- в голос произнесли недовольные близнецы. -- Какого чёрта тебя понесло на улицу?
Брат и сестра снова сверкали как зеркальные шары. Чёрное и серебро. Пожалуй, я бы не стал надевать так густо расшитую маленькими серебристыми пластинами рубашку. Уж проще сразу кольчугу. До встречи с ними я считал себя пижоном и любителем покрасоваться. Но куда мне до них? Рядом с двойняшками я смотрюсь как скромная монашка в компании рок-звезды.
-- Только не начинайте со мной нянькаться, Маньяки! -- раздражённо отмахнулся я. Что, мне уже нельзя без присмотра на пять минут остаться?!
Двое переглянулись и стало ясно, что моя ответная фраза была лишней.
-- Так. Ты с крыши не съехал, случаем? -- поинтересовалась Маня.
-- Ты помнишь, что было последний раз... -- начал Даня.
-- ...когда ты на пять минут без нас остался? -- закончила Маня.
-- Когда тебя...
-- ...дурака доверчивого...
-- ...фактически разыграли в карты Даах...
-- Когда мы с Даней...
-- ...через ад пешком отправились, чтобы за тобой пойти...
-- Или ты забыл, как недавно собственной кровью чуть не захлебнулся?
-- Или думаешь, что мы это забыли?
-- Так что нечего строить из себя недовольного стоя на морозе!
-- Замёрзнешь, простынешь и заболеешь опять!
-- Лечи тебя потом, беспокойся, ночами не спи!
-- Марш в тепло!
Последнюю фразу Маньяки снова произнесли вместе. И выжидательно уставились на меня. Слегка оторопев от такой отповеди, я сам рассматривал их так, будто вижу впервые.
-- Как ты их терпишь, Крылатый?! -- со смешком нарушил молчание Штейн. -- Я б придушил!
-- И придушу, -- пообещал я, обняв обоих друзей за шеи. Они замерли, ожидая скорее затрещины, чем моего последнего действия. -- Как же я за вас боялся, белобрысое дурачьё.
Отпустив друзей и отстранившись, поглядел на них обоих с исключительной теплотой. Не могу себе представить жизнь без этой парочки неадекватных созданий рядом. А те переглянулись и виновато склонили головы.
-- Прости, Ирдес, -- сказала Маня, глядя в сторону.
-- Мы, и правда, те ещё придурки, -- покаянно произнёс Даня, не поднимая головы.
-- Психи вы, -- хмыкнул я. -- Но других друзей мне не надо.
-- Впервые вижу, чтобы Маньяки перед кем-то признали свою неправоту, -- удивлённо протянул ЭйнШтейн. -- Теперь буду знать, что это возможно!
-- Ну уж точно не для тебя! -- тут же оскалились близнецы.
Штейн изобразил страх, скорчив рожу Маньякам и поспешно отступил, когда сумасшедшая парочка двинулась на него плечом к плечу, перебрасываясь фразочками по типу "а как лучше разделать это мясо".
Пока Маньяки пытались добраться до выполнявшего тактическое отступление Призрака, железная дверь под светящейся вывеской в виде головы добермана снова открылась. И я крепко пожал протянутую руку, от души приветствуя Дениса. Мы заявились поздновато и застали Деню с Ариной уже на сцене, поэтому поздороваться получилось только сейчас. Радость от встречи с этим певцом была неподдельная. Я вообще чертовски рад всему, что едва не потерял!
-- Чего ушёл? -- поинтересовался певец после приветствий и краткого обмена информацией по типу "что где случилось". -- Надоело?
-- Да их слушать, безголосых, невозможно, -- поморщился я, вспоминая группу, прыгающую сейчас по сцене. Хотя настоящая причина ухода совсем иная. -- Обезьяны. Яркость одежды и акробатические этюды, таланта, там и не ночевавшего, не заменяют.
-- Приложил, так приложил! -- засмеялся Денис. -- По-королевски!
-- По-императорски, -- помрачнев, поправил я. -- Что, зомбоящик смотришь?
-- Новости в сети чаще читаю, -- перестав улыбаться, сознался певец. -- Твой статус больше не является секретом, хотя на улице узнавать не будут. Я и то случайно понял. Скандал с официальным принятием светлого в тёмный правящий род с правом наследования престола быстро замяли, но отголоски до сих пор есть. Хотя, признаю, отожгли вы знатно...
Взглянув на человека, я помолчал, потом произнёс:
-- Спасибо, что не шарахаешься от меня, Деня.
-- Да ты что! -- певец взмахнул руками, жестом отметя даже предположение такого поведения. -- Пусть я тебе и не близкий друг, но тебя знаю достаточно хорошо, чтобы всё правильно понимать. Пойдём-ка внутрь, а то ты уже синий от холода.
Поняв, что действительно замёрз, я не стал противиться и зашёл следом за вокалистом. А тот, обернувшись, остановился, словно налетел на стену.
-- Чего? -- приподнял бровь я, уже догадываясь о причине остановки и поражённого взгляда.
-- Я думал, показалось... -- у певца даже голос сел.
Не считая нужным отвечать, я лишь пожал плечами. Достанут -- закрашу эту прядь в чёрный цвет.
-- Ирдес, -- парень посмотрел на меня с сочувствием. -- Если бы я не знал, что тебе всего только пятнадцать, я бы сказал, что ты постарел. Но ты ж совсем пацан ещё... ребёнок... -- под моим взглядом он замолчал. -- Вот только смотришь так, будто тебе все сто пятьдесят.
-- Я знаю, -- что ещё ответить?.. Что?!
Окончательно взяв себя в руки, певец произнёс:
-- Ирдес, я не навязываюсь... но если тебе захочется высказать этому миру всё, что ты о нём думаешь -- приходи. Выслушаю.
Улыбка и кивок. Запомню. И ты ещё об этом пожалеешь.
Выдавив улыбку в ответ, Деня направился обратно в зал.
Довелось мне поприветствовать и Арину. Девчонка вела себя на удивление сдержанно и тихо, больше внимания уделив Вану, чем мне. Она казалась ещё меньше, чем была в нашу последнюю встречу. Всё такая же слишком серьёзная для своих лет, бледная, черноволосая, с чёрной помадой на губах, миловидная девушка-гот. Удивилась наличию белой рубашке на мне. У меня теперь половина одежды такого цвета.