Если бы не Призраки... однажды я бы, безусловно, перестал быть для окружающих прекрасным сувениром, превратившись в хозяина. Но никогда не стал бы для них своим. Никогда не рухнула бы эта стена, чёткой границей отделявшая меня от всех остальных.
Смешно от факта, что всё это -- благодаря онлайн-игре, виртуалу, мировой паутине. Тому, что так осуждаемо многими. Я бесконечно благодарен моему веку и миру за то, что он дал мне.
И тут мысли из моей головы испарились.
Мимо нашей бредущей по коридору и вяло переругивающейся компании продефилировали две идущие под ручку пары. Ксана держала под локоток Стаса, мило о чём-то с ним беседуя. Оля держалась более независимо, но шла рядышком с ещё одним из этой компании! Вроде бы этого смуглокожего метиса, звали Ренатом.
-- Это что за неведомая хрень? -- не постеснялся поинтересоваться я.
-- ...?! -- нецензурно добавил светлый брат.
-- Бывает, -- философски пожал плечами Шон.
-- Только не с нами! -- агрессивно вскинулся Ван.
Глядя вслед двум парочкам, я не очень понимал, что вижу перед собой. На вид всё хорошо и замечательно, почему бы девчонкам не заинтересоваться такими видными парнями? Но почему же в таком случае у меня челюсти сводит от желания порвать этих уродов в клочья, чтобы они никогда не приближались к моим сокурсницам?!
Ревную, что ли?
Последняя мысль стала ушатом холодной воды на голову. Чёрт! Хорошо, я притих. Но наблюдаю! Слежу за каждым шагом.
Успокоиться мне всё же не удалось. Домашнее задание я был не в силах делать. И раньше-то домашку перед самым уроком писал на коленке, но в этот раз всё валилось из рук. Даже на книге не могу сосредоточиться! А ведь в руках не самая скучная космофантастика.
Нет, ну какого чёрта?! Раньше сокурсницы не проявляли даже зачатков дружелюбия к этим уродам! Скорее уж открытую враждебность.
Когда это стало невыносимым, я мигом успокоился, и пошёл разобраться с перевязкой. Отодрав старые пластыри и сняв бинты, с радостью обнаружил, что всё начало активно заживать. Где были самые мелкие царапины, не осталось даже шрамов, из остальных ран уже не сочилась тёмная сукровица. Но ещё дня три-четыре придётся походить перевязанным, как начинающая мумия. Джинсы, майка со смайликом, кроссовки, волосы в хвост, всё, я к девчонкам.
-- Ты куда? -- поинтересовался Ван, отрываясь от учебников и тетрадей, разбросанных по всей его части комнаты.
-- Проветриться, -- отмахнулся я. -- Чего и тебе советую, а то скоро книжным червяком станешь.
В закрытую за спиной дверь врезался учебник, брошенный меткой братской рукой. Недостаточно быстро в этот раз!
На стук в двери открыла хмурая Оля.
-- Ты взъерошенный как воробей на холоде! -- она улыбнулась, увидев меня. -- Что-то случилось, малыш?
-- Соскучился, -- заявил я, самым наглым образом заходя в комнату и обозревая происходящее.
На Оксанином диване вольготно и нагло расположился нормандец. Сама она сидела с другого края с книгой в руках.
-- Неведомая хрень продолжается, -- сделал вывод я. -- Ксаночка, что это здесь делает?
-- "Это" зовут Стасом и он здесь сидит, -- улыбнулась мне Ксанка. -- Малыш, что-то случилось? Ты весь какой-то взъерошенный... -- повторила она слова подруги.
-- Случилось, что "это" занимает моё сидячее место, -- окончательно обнаглел я.
-- Малец, ты совсем краёв не видишь, -- сощурился нормандец.
-- Стасик, не трогай Ирдеса! Он же ещё ребёнок, -- попросила Ксанка. -- Ирдес, не ерепенься, пожалуйста. Твоё место в моей душе никто занять не смеет.
-- "Стасиками" тараканов зовут, -- буркнул я и Оля рассмеялась.
-- Он всегда такой наглый? -- поинтересовался у девочек нормандец.
-- Это он сейчас ещё мирно себя ведёт, -- успокоила Оля.
-- Ирдес, солнышко, поможешь мне с биологией? -- спросила Оксана. -- А то я никак не могу разобраться...
-- Я бы сам мог тебе помочь, -- тут же вскинулся Стас.
-- Стасик, у тебя у самого с биологией не всё в порядке, -- отшила девушка нормандца.
-- Делаю домашку за еду! -- заявил я, прихватизировав запасной стул и подтаскивая его к Оксаниному столу.
-- Может и мне тогда поможешь с заданием? -- провокационно поинтересовался Станислав Добровольский.
-- За еду, приготовленную заботливыми женскими руками, -- внёс коррективы я, открывая учебник. Обвинительно ткнул пальцем в противника: -- У тебя я не вижу ни женских, ни заботливых ни вообще рук! Так, заготовки какие-то. Верхние цапы.
-- Ну каков наглец! -- вместо ожидаемой вспышки ярости, сокурсник громогласно заржал.
Поговорить с девочками без свидетелей мне так и не удалось. Пока я объяснял им последнюю тему по биологии, Стас маячил за спиной, вызывая периодический рык с моей стороны. Потом и вовсе припёрся метис увивавшийся вокруг Оли.
Единственное, что я смог сделать для девочек, это выпихать парней взашей, уходя, когда мы закончили разбирать уроки. Для чего понадобилось процитировать параграфы правил поведения в Академии, в том числе пункт о правилах пребывания студентов мужского пола на территории девочек. И напомнить, что я могу в любой момент пожаловаться мастеру.
Единственное, что немного успокоило -- сокурсницы не выглядели слишком нервными. Всё равно перед отъездом, если не удастся всё выяснить другим способом -- воспользуюсь родовой печатью. И если что-то действительно не так -- нурманы сильно пожалеют.
На следующий день всё пошло по кругу. Четвёрка выпендривалась, им подпевали старички, которых Мистраль раньше частенько застраивал в три ряда на подоконнике. На литературе Стас и компания соловьём разлились, вторя преподавательнице как грёбаный ксерокс. Смотреть противно. Слушать вообще невыносимо тошнит. Наушники, музыка, кирпичное выражение лица, а то ведь влезу, не выдержу. Пусть Ван сегодня в словесные баталии лезет, если ему не лениво.
-- Ну а что вы скажете, рит'Рау? -- обратилась к нам литераторша, когда её подпевалы закончили свой концерт.
Убрав звук в наушниках я переглянулся с братом. Повернулся к преподавательнице. И ответил, пожав плечами:
-- А я не слушал.
-- Ага. Там нечего было слушать, -- кивнул светлый.
Когда литераторша закипела как чайник, стала красной от злости, мы с братом ударили по рукам и незаметно включили каждый свою музыку обратно, приготовившись "слушать" ор.
Благо, хоть орала она недолго, звонок раздался уже минут через пять. И мы быстро смылись.
А на выходе я чуть не врезался в Шона.
-- Опять?! -- старший брат аккуратно схватил меня за плечи. -- Я тебе вчера что сказал?! Ван, малой под твоей ответственностью, какого демона он на занятиях, а не в потолок плюёт, отлёживаясь?!
-- Сам его остановить попробуй, -- предложил Ван. -- Он же упёртый до невыносимого.
Тяжко вздохнув, и молча посетовав Небу на нелёгкую мою судьбу, я вывернулся, одним слитным движением оказался за спиной брата и отвесил Шону пинка! То есть, хотел отвесить, но задел лишь краешком, потому что это мордоворот увернулся с кошачьим проворством. Ещё и за ногу меня поймал. Я снова вывернулся... Голова с недосыпу кружилась, а в боевой ритм я не входил. Поэтому, видимо, и врезался спиной во что-то, впечатав это что-то в стену и заставив материться.
Знакомые с первых дней жизни руки подняли меня на ноги, а громовой рык сообщил:
-- Слышь, уродец, моих братьев даже словами только я имею право задевать! Я тебе сейчас, трепло, твои же фразы забью в глотку вместе с зубами! Малыш, ты цел? -- последнее уже совсем другим тоном, и, ясное дело, ко мне.
-- Шо-он, -- протянул я, стараясь встать ровно. Ногу будто в кипящее масло окунули. -- Я давно вырос из тех лет, когда пешком под стол ходил и считал твой КПК хорошим средством для забивания гвоздей, а твои тетради -- неплохой растопкой для костра, который отлично горел на твоём ковре. Я не маленький! Давно уже!