"Отдашь его мне, сын?" -- надежда.
"Нет. Он будет моей Тенью", -- непреклонность.
"Сын..." -- взгляд у папы стал как у побитой собаки.
"Он не годится для твоей Тени в силу юного возраста!"
"Я понимаю... ты его уже выбрал... Прости, сын".
"Папа, ты невыносим!"
-- Райн, -- я обернулся к тёмному. -- Пойдёшь учеником к моему отцу? Лучшего наставника предложить не могу -- не знаю никого лучше. А я заодно буду уверен, что он тебя не прибьёт за твой дурной нрав.
Тёмный настороженно оглядел нас обоих. Потом обратился к моему отцу:
-- Вы знали моего деда?
Папа расстегнул карман на джинсах, достал фотографию, протянул Райну. Произнёс:
-- Как брата.
Я знал, что карман на джинсах -- это всего лишь обманка. Главное там -- молния. Она, переклеивающаяся в пару движений на любую одежду, представляла собой пространственный карман, в котором папа обычно носил документы, банковские карты и деньги. Ну и ещё фотографии. И на той, что он сейчас дал Райну, запечатлены двое тёмных в лёгких доспехах, только что после учений, в боевой раскраске, грязи и копоти, вскинувшие друг другу на плечи руки и весело смеющиеся.
Тень -- это адъютант, начальник охраны, хранитель всех тайн. Император половину власти держит руками своей Тени. Друга ближе быть не может, и связь на всю жизнь. Тенью быть перестают после смерти. В случае смерти подопечного, Тень только формально может стать для кого-то другого хранителем. Как Арсен, бывший Тенью прадеда Терриана лишь считался хранителем всех остальных, не в силах связать души и дороги. Иначе никогда не смог бы так поступить с Ильеном.
-- Если мне можно до осени пожить своей собственной жизнью, -- произнёс Райнор, подняв от фото взгляд. -- То я согласен.
-- Понимаю твоё стремление к независимости, -- с улыбкой отозвался отец. -- У меня сыновья такие же.
-- А у вас их много? -- рассеянно спросил Райн.
-- Трое! -- ответил отец.
У нас детей не делят. Дядя Дар, например, так же считает всех нас своими потомками. А то, что биологически это немного не так -- всего лишь какое-то досадное недоразумение, не стоящее внимания.
Пока отец общался со своим без пяти минут подопечным, я отошел к Дизелю и негромко произнёс:
-- Вот и решилась проблема. Папа за ним присмотрит и, если что, рядом окажется быстрее меня.
-- Ну вот и хорошо, -- кивнул Дизель. -- И тебе меньше забот. Спасибо тебе, малый.
-- Да не за что, -- пожал плечами я. -- Тебе спасибо, что не бросил тогда одного у клуба, а то я бы делов натворил. Да и выжил бы едва ли.
-- Будем считать, что квиты, -- по-доброму усмехнулся в бороду байкер.
Услышав, что тёмный живёт фактически на улице, папа чуть ипостась не поменял в неконтролируемой трансформации. Папа умный, поэтому достаточно быстро и аккуратно уговорил Райнора переехать уже сегодня. К нам. Без ученичества, но, понимаешь, Райн, ты сейчас в очень опасном возрасте, смена ипостаси может произойти в любой момент от обычной вспышки ярости или страха. В такие годы мы вообще не оставляем своих детей в одиночестве больше чем на пару часов, но для тебя сделаем исключение, только немного обезопасим твою жизнь...
Даже я бы повёлся, что уж про Райна говорить?
А термос со взрывчаткой папа себе сныкал. На время.
Мать тёмного привела меня в ступор. Она была ещё достаточно молода, ей едва ли больше сорока, хороша собой. Но... как женщина, мать, может быть такой дрянью?..
Когда-то шикарные волосы цвета заката... Ненавижу рыжих! С тонкими, немного нервными чертами лица, изящными, и даже красивыми, если бы не обломанные ногти с облупившимся ярким маникюром, руки, фигура, явно когда-то являвшаяся эталоном совершенства. Рыжая ш... хм... опустившаяся женщина, от которой слабо тянуло травкой и алкоголем. Думаю, и от других наркотиков она не всегда отказывается.
Она отдалённо напоминала Майю. И я только на мгновенье представил, что не выжег на разуме девушки печать... что всё пошло по-другому, и у неё родился сын... а меня -- нет рядом... Его бы ждала судьба ещё хуже, чем Райнора. Поймав мой взгляд, выражение которого я даже не хочу представлять, полукровка вымученно улыбнулся.
Райну ещё не было восемнадцати и по человеческим законам он не являлся совершеннолетним. Отказ от родительских прав и передачу опекунства оформили за полчаса времени и пару звонков по нужным номерам. Когда она в открытую потребовала денег за "этого ублюдка, которого пришлось кормить и содержать столько лет", меня перекосило, а папу рывком бросило в первую стадию трансформации.
Вытолкав полукровку из кухни, где подписывали бумаги, я потребовал, чтобы он побыстрее собирался. Лишь бы не слышал всего этого.
Райнор унёс с собой только тощую спортивную сумку. Я немного помогал со сборами, был в его комнате. Про ободранные, древние обои и прогнившую мебель, по которой уже лет тридцать помойка плачет, промолчу. Содержимое шкафа вообще ввело в траур. Я отговорил тёмного брать с собой эти... бомжарские обноски, невеликое количество которых он держал в шкафу. Хорошего и качественного, видимо, здесь он не держал совсем. Зато что-то оставлял в подсобке СТО. Раньше я внимания не обратил, а теперь вспомнил, что и мотоцикл у него не такой, как у остальных. Хорошо затюнингованный, любовно отделанный, но собранный своими руками из разных запчастей, с древней развалюхой в основе. Так что, уходя из дома, который перестал быть домом, тёмный оставил там практически всё своё не самое желанное прошлое.
Когда мы уже уходили, женщина решила проявить свои материнские чувства. Сунула в руки сына кое-что из того, что он решил не брать и немного визгливо сказала:
-- Куртку надень! На улице не лето.
-- Не нужно мне от тебя больше ничего! -- Райнор неожиданно зло оттолкнул её руки с протянутой вещью. -- И грёбаных подарочков... с барского плеча твоих поклонников... мне тоже не нужно!
Её лицо исказилось от злобы, она набрала в грудь воздух, чтобы снова наорать на "неблагодарную тварь", но не успела. Я заступил ей путь.
-- Не стоит, -- обронил отец, оттеснивший Райна себе за спину.
Она помолчала и резко выдохнула, не сказав ни слова.
Папа дал ей денег. Достаточно, для компенсации. А чтобы она не раскатывала губу на большее -- поговорил. Тихо и спокойно. Когда за нами захлопнулась дверь, женщина, кажется, запищала полузадушено от запоздало накатившего ужаса и облегчения, что мы убрались миром. Не поручусь, я не прислушивался.
Мне сложно воспринимать её как женщину, тем более как леди. Так, особа женского пола. Самка человеческого вида.
-- Теперь всё будет хорошо, -- пообещал тёмному мой папа, ободряюще сжав ладонью его плечо.
Райн поднял на нас потерянный, пустой, тоскливый взгляд. Обречённо кивнул. Через минуту распрямил плечи и более уверенно зашагал вперёд. Даже извинился за то, что нам всё это пришлось увидеть. На что мы с папой ответили нецензурно, послав его с такими извинениями в далёкие и светлые края.
В тот же день оформили ему банковскую карту, пока что на старую фамилию и настойчиво попросили не стесняться в необходимых тратах. Но при этом не делать необдуманного. И пусть не расслабляется, потому что это не халява, а в счёт будущих заслуг перед империей, это раз, и вообще, наставник обязан обеспечивать своего подопечного -- это два. Судя по виду тёмного в тот момент -- мать не раз упрекала его в том, что вынуждена тратить на "этого ублюдка" свои деньги, и он ей теперь за это должен до конца своих дней. И, видимо, свою зарплату в СТО он ей тоже отдавал регулярно.
-- С ним ещё работать и работать, -- вздохнул отец, пока Райн не слышал. -- Психика в хлам изломана...
-- Справимся, -- ответил я. -- У нас нет другого варианта.
Вечером, когда мы ужинали, разобравшись со всеми делами и выбрав новому жильцу комнату на верхнем этаже, Райн отодвинул недоеденный десерт и тихо спросил, не поднимая глаз: