Сразу после звонка я попытался утечь из аудитории незаметно, прежде чем меня настигнет подзатыльник от брата. А судя по слабо улавливаемым за щитом души настроением, мне ещё и пара пинков грозит, не только подзатыльник!
Мне бы насторожиться от наглой усмешки на лице Дрэйка, но пребывая в отличном настроении, я дал паранойе отпуск. Зря-а! Потому что сразу на выходе меня в прямом смысле слова припёрли к стенке близнецы!
-- Данечка! Ты только посмотри, какая у нас тут дивная добыча! -- протянула Маньячка, упираясь ладонью в моё правое плечо.
-- Знатная добыча, Манечка, -- кивнул Маньяк, так же прижав ладонью к стене моё левое плечо. -- Вот только я совершенно не понимаю, что это наша жертва здесь делает?
-- Учится! -- жизнерадостно ответил я. -- Как и вы двое, между прочим.
Близнецы переглянулись и плотоядно уставились на меня. Одинаковые, голубоглазые, белобрысые и жуткие.
-- Ирдес, нам твой папа уже всё рассказал, -- сообщила Маня.
-- И мы весь вчерашний вечер провели у твоей койки в больничном крыле, -- добавил Даня.
-- Ты себя не видел.
-- Радуйся, а то от зеркал шарахался бы. Зомби нервно курят в сторонке!
-- Ирдес, нам страшно было, а ты можешь себе представить, что нас с Даней может напугать?
-- Хватит уже доводить нас до сердечных приступов, придурок тёмный. А то мы из Маньяков превратимся в Дёрганых Параноиков.
-- И вот тогда ты уж точно пожалеешь, что посмел нас напугать!
-- Будь добр, прогуляй пару дней, а? Ради нашего спокойствия.
Оглядев обоих друзей, я тяжко вздохнул и укоризненно посмотрел на вышедшего в коридор Дрэйка. Командир стоял неподалёку, сложив руки на груди и наблюдая за нами с лёгкой усмешкой. Ван стоял в полуметре от командира и взгляд светлого красноречиво сообщал, что есть на свете, конечно, идиоты, но таких, как ближайшая родня -- ещё поискать.
-- Дмитрий Васильевич, с твоей стороны это абсолютно не честно! -- попытался воззвать к отсутствующей совести командира я. -- Использовать моё секретное оружие против меня же!
Двойняшки опять быстро переглянулись.
-- Даня, ты слышал?! Теперь уже мы его секретное оружие, а не он -- наше!
-- Да вообще, Крылатый плюсы с минусами попутал.
-- Короче, Ирдес, сегодня занятия ведутся для всех, кроме тебя.
-- А у тебя персональный выходной. Используй с толком на сон и отдых!
-- Потому что мы от тебя не отстанем. У нас важное задание от директора, мы можем прогуливать пары.
-- Ничего у вас не получится, Маньяки мои дорогие! -- радостно улыбнулся я, обнажив клыки. -- Потому что сначала... вам придётся меня поймать!
Вывернувшись, я мигом бросился бежать! И драпать пришлось частично по стене, а лестницу и вовсе проигнорировать, перемахнув перилла и одним прыжком оказавшись на этаж ниже.
Удрал я, конечно! А из аудитории они меня уже не выковыряли. Только с Ваном пришлось объясняться. Брат поворчал для порядка, позвонил папе и пообещал проследить, чтобы я вечером не миновал врачебного кабинета. Но я же прекрасно вижу, что светлый рад тому, что я здесь, бегаю по стенам и задумываю каверзы, а не лежу полутрупом в больничной койке, оставляя его одного.
Как бы ни было, сколько бы времени ни прошло, но пока что он оставался единственным светлым среди тёмных и людей. Эдакая редкая зверушка. В мои планы не входит отдавать брата на растерзание любопытной толпе. А кто сунется -- получит сразу два, а то и три удара от меня, Вана и Шона.
В общем, день прошёл весело. Энергии много, желание издеваться над компанией Стаса многократно возросло после очередного его выпендрёжа на математике. Они пытались соревноваться с нами, я же целенаправленно их изводил, не стремясь доказать, что я умнее и сильнее. Зачем доказывать очевидное?
В общем, жизнь определённо налаживалась! Чему изрядно способствовали кислые рожи и обещающие мне мучительную смерть взгляды "питерских мальчиков". Эта кличка к ним прилипла в тот же день.
До вечера пришлось выслушать обоих братьев, командира и даже Вэнди. Впрочем, я умел состроить очень жалобный и покорно-виноватый вид таким образом, чтобы их запала хватало всего на пару минут. Потом они могли только махнуть рукой и я радостно удирал. С Вэнди такой манёвр не прокатывал, пришлось разговаривать. Но создать нужные эмоции для меня особых проблем тоже не представляло. Так что и птичка тоже быстро сдалась.
После ужина меня коллективными усилиями затащили в больничное крыло. Я бы пошёл и сам, но если друзья и родичи активно пытаются проявить участие -- ну просто грех не усложнить им эту задачу по максимуму!
Папа, конечно же, всё ещё обретался в академии. После двадцатиминутного разговора мы пришли к некоторому компромиссу: он не рассказывает маме ничего, а я сегодня ночую здесь. Зря я пошёл на уступки, потому что папа решил закрепить успех. И началось "малыш, тебе нужна хотя бы неделя покоя, ну или три-четыре дня, но никак не пара вечеров!"
-- Так! -- оборвал уговоры я, хлопнув ладонью по столу. -- Всё, хватит с меня! Папа, какого демона ты ещё здесь, когда там Райн один?! Он же нестабилен, а ты его без присмотра оставил!
Папа мигом заткнулся и изменился в лице. Зато Маньяки оживились:
-- Кто такой Райн и почему мы о нём не знаем?
-- Это наш нуб, -- спокойно ответил Ван. -- Который Рейдер. А вы не знали?
-- Откуда бы? -- пожала плечами Маня.
-- Это явно не всё, -- Даня пристально взглянул на Вана.
-- Остальное -- потом, -- отрезал я. -- А сейчас я, совершенно здоровый, вынужден лечиться из-за вашей паранойи! Даже не могу выбрать, что предпочтительней -- когда лучшие друзья живут в другом городе или когда большая любящая семья -- в другой стране!..
...Он излучал свет, этот удивительный тёмный подросток. Светился изнутри, сиял, дарил чудо одним фактом своего присутствия, как радуга в небе. Он улыбался и хотелось улыбнуться в ответ, каким бы паршивым ни был день. Улыбнуться как Небу, как богу... просто за то, что он есть. От факта его существования становилось легче жить и дышать. Бог есть. И он -- очаровательный, открытый, весёлый и добрый ребёнок.
Ребёнок с сединой на виске. Мальчишка, у которого в глазах то и дело селилась застарелая тоска ветерана войны.
Андрей по прозвищу Пророк, уже частично вернулся на учёбу, но всё ещё был вынужден часто бывать на приёме у врача. Кости переломанной руки собирали на спицы и срастались они быстро, но не настолько, как должны при условии лечения лучшими тёмными средствами. В академии всех, хоть детей лордов, хоть безродных щенков лечили одинаково -- внимательно, заботливо и доброжелательно, самыми лучшими лекарствами, не экономя ни на ком и ни на чём. И всегда -- бесплатно. Пострадавшим студентам даже стипендию не уменьшали на время пребывания в медучреждении.
Пророк сидел в углу и не отсвечивал, стараясь быть максимально незаметным и ожидая своей очереди.
Этого подростка не сломит и не испортит даже бремя абсолютной власти, которое однажды будет возложено на его плечи. Как настоящее чудо невозможно опошлить, так невозможно представить Ирдеса кем-то похожим... да хотя бы на "питерских мальчиков".
Чудо можно только убить.
И позволить этому свершиться никак нельзя. Нельзя позволить яркому, полыхающему жизнью и радостью огню в нереально-фиолетовых глазах даже чуть притухнуть, не то что погаснуть. Пусть он светится всю жизнь. Пусть зажигает звёзды на небе и в душах окружающих. Как здесь сумел из тусклых угольков разжечь звёзды в душах сокурсников.
Андрей знал, хорошо знал, на что способны такие как Стас и Женя. Он и сам был... не чужд этим кругам. Только столь сволочной мразью никогда являлся.