Я держался подальше от питерцев от начала занятия до конца. Поэтому не видел, что именно произошло. Но когда мы уже направлялись к выходу, Боря Немиров медленно сполз по стенке и потерял сознание. Событие оказалось настолько неожиданным, что я некоторое время стоял и тупо созерцал происходящее. Не наблюдаю крови вокруг, да и он сам вроде цел... Только почему-то не дышит.
Андрей холодно наблюдал за попытками остальных откачать переставшего дышать сокурсника. Взглянул на Ирдеса. Мальчишка с отрешённым видом смотрел на происходящее. Нахмурился, будто пытался решить, как ко всему этому стоит относиться.
-- Не подходи... -- неслышно выдохнул Пророк. -- Не подходи к ним...
Даже если растерявшийся наследник тёмного престола принял решение помочь, то не успел его воплотить -- реанимационная группа уже примчалась. Медчасть и лаборатории как правило находились очень близко друг от друга.
Когда остановившееся сердце подонка неровно и неуверенно забилось вновь, Пророк отступил в тень. Его перекосило от злости, но он сделал так, чтобы этого никто не увидел. Не рассчитал дозировку. Надо было дать больше, тогда бы драного выродка никто с того света не вернул.
Когда одного унесли, все питерские мальчики с компанией, как и ожидалось, не стали посещать оставшиеся занятия, переселившись под двери реанимационной палаты. Или ещё куда по своим делам пошли, что ближе к истине.
Пророк снова посмотрел на Ирдеса.
-- Не сочувствуй тварям, земной бог, -- беззвучно прошептал Андрей. -- Не сочувствуй...
Оставшиеся пары я посетил чисто для галочки. Интересно, что ж с этим питерцем? Надо будет поинтересоваться потом, что ли. Проявить видимость сострадания и участия.
Боёвку, как и следовало ожидать, я наблюдал со стороны. Начавшая болеть в обед голова к началу тренировки желала расколоться на неравные куски. С каждой минутой становилось всё сложнее. Громкие звуки казались жестокой пыткой. Свет, даже неяркий, резал глаза, значительно усиливая боль.
Но самым худшим было другое -- обезболивающие почти не помогали.
Кое-как выдержав четверть занятия, я ушёл. И болтался у моря до самого ужина. Морской холодный ветер кое-как развеивал туман в голове. Гулял бы и дальше, но порядком проголодался.
Присоединившись к брату и друзьям, отчётливо ощутил подкативший к горлу ком. От запаха еды тошнило. Я сидел, ковырялся вилкой в тарелке, с трудом перенося окружающие звуки и свет. Страшно хотелось закрыть глаза и засунуть голову под подушку.
-- Ты заболел, что ли? -- поинтересовался Шон.
Пересилив резь в глазах, поднял взгляд на брата.
-- Я не знаю, -- ответил ему. Немного подумав, добавил: -- Но мне как-то хреново.
-- Давай поешь и иди спать, -- в приказном порядке произнёс Шон.
Есть хотелось несмотря на накатывавшую тошноту. Дурацкое состояние. Может, от еды полегчает? Ну, попробую.
Мутить меня после ужина перестало. Но звуки... свет... туман в голове... Как бы дойти до комнаты так, чтобы окружающие не спалили, что у меня под ногами пол как палуба в шторм. Почуяв неладное, Шон не пошёл в свой донжон.
Дойдя до своего лежачего места, я сел, обхватил голову руками. Посидел так, пытаясь избавиться от разверзшегося в голове ада. Встряхнулся, приводя себя в сознание. Поднял голову.
-- Шон, какого демона! Вали отсюда, я уже не маленький.
-- Ага, -- согласился брат, сидевший на месте Вана. Светлый будет в бешенстве, когда вернётся. -- Ты не маленький. А я сегодня здесь посплю. Ты давай ложись. Я только к себе схожу и вернусь. Ключ дай.
Сопротивляться не было никаких сил. Поэтому я дал брату запасной ключ, а сам полез в душ перед сном. Когда он пришёл, я уже завернулся в одеяло и слушал музыку, пытаясь читать фантастический боевик про киборга из города под куполом. Только понимал написанное хорошо если через слово.
Шон посмотрел обложку книги, одобрительно кивнул и улёгся на диван Вана со своим ноутом. Я же скоро уснул на страницах книги...
Из мира теней меня выдернул звук. Кое-как продрав глаза, я прислушался, пытаясь понять, что это было. Вот он прозвучал вновь... и меня бросило в холодный пот. Я резко сел. Сердце забилось так, что, казалось, ещё немного и оно вылетит из груди.
Смех. Звонкий, весёлый детский смех звучал... откуда-то. Очень, очень знакомый голосок. А следом другой. Что-то сказал невнятное и тоже звонко засмеялся.
-- Дети?.. -- мой шёпот в ночь, казалось, разбил звуки и тени.
Наступившая тишина оглушала и сводила с ума. А потом откуда-то слева, кажется, совсем рядышком, прозвучал голосок моей малышки:
-- Мы здесь...
Оделся я быстро и тихо, чтобы не потревожить спящего Шона. Подошёл к двери. Коснулся ручки. Неслышный шёпот. Шорох по углам. Далёкий детский плач.
Оказавшись в коридоре, прикрыл за собой дверь. И лишь тогда позвал в темноту:
-- Лир? Лия?..
-- Я здесь...
Повернувшись на голос, я последовал за ним. Шёпот привёл меня в кубрик. Тёмный и пустой.
-- Где вы, малыши?..
Тихий всхлип, вздох. Они шагнули ко мне из теней. Остановились в пяти шагах. Встав на колени, я протянул к ним руки:
-- Котята мои...
-- За что ты с нами так, пап? -- тихо спросила Лия.
-- Мы из-за тебя умерли, -- добавил Лир, одарив меня ледяным взглядом.
-- Мы тебе всегда верили. Думали, ты защитишь.
-- Но ты не защитил...
По лбу сына на лицо стекла кровь.
-- Простите меня, дети... -- судорожно выдохнул я. Хотелось умереть. -- Я пытался вас защитить.
-- Не смог, -- обиженно поджала губки дочка. -- Лучше бы ты сам там умер!
Обхватив голову руками, я зажмурился. Загнал обратно стон, готовый сорваться с губ. Отчаянно прошептал:
-- Вы не мои дети. Вы только тени моих кошмаров.
Поднявшись на ноги, бросил взгляд туда, где они стояли. Никого не было. Развернувшись, я отправился обратно.
-- Мы настоящие, папа, -- отчётливо произнёс из темноты мой сын.
-- Мне было больно умирать, папочка, -- прозвучал голос дочки. -- Очень больно... Ты помнишь, насколько сильно?
Маленькие ноготочки впились в мою руку со всей силы. Боль пронзила до позвоночника, но я даже не вздрогнул. Протянул к ней, оказавшейся совсем рядом, вторую руку.
-- Лия, Лиенька, котёночек ты мой родной...
Малышка исчезла, едва мои пальцы коснулись её чёрных волос.
А я побежал. Как мог быстро примчался обратно, не слушая голосов, хлопнул дверью, войдя в комнату. Мгновенно вскочивший Шон несколько мгновений недоумённо на меня пялился.
-- Где-то был или собираешься? -- спросил брат.
Пройдя в комнату, я сел на диван. Помолчал, стараясь отдышаться и унять бешено колотящееся в груди сердце.
-- Шон... если я вдруг захочу куда-нибудь уйти -- останови меня, -- решительно попросил я. -- А если начну с кем-то разговаривать -- позови и скажи, что здесь никого нет.
-- Брат, ты меня пугаешь, -- произнёс Шон после минутного молчания.
-- Я сам себя боюсь, -- ответил я, взглянув на брата.
Скинул кроссовки и лёг обратно на своё место, больше ничего не объясняя. Самому бы понять...
Уснуть до утра так толком и не удалось. К завтраку выбрался на автопилоте. Да и то только потому, что Шон не хотел выметаться из комнаты без меня.
Свет и звуки были ещё более невыносимы, чем вчера. Они давили, причиняли боль, вызывая желание всех убить и забиться в тёмный угол.
Поэтому я сразу после завтрака я смотался из академии. На улице, очень редкий для этого времени года, стелился по земле густой туман.
-- Эй, Ирдес... -- окликнули из серой мглы.
Я обернулся. За спиной стоял мальчишка. Эльфёнок лет девяти.
-- Что тебе нужно? -- со вздохом спросил я.