Збышек провел нас в северную часть города. Там, на границе между еще не разобранными руинами и уже обжитой часть города, располагалось строение, которое отступники, разбиравшие руины, посчитали складом. Крыша и часть стен данного строения рухнули внутрь, а большие окованные железом ворота упали наружу. Руины разбирали вот уже второй день. Однако еще вчера разбиравшим стало понятно, что рухнувшие камни накрыли собой какие-то ворота, ведущие вниз. Полагаю, что мысль о том, чтобы разграбить неповрежденный склад — сильно способствовала резко возросшему трудовому энтузиазму.
— Н-да… — я покачал головой, разглядывая расчищенные ворота. — Дверь…
Если бы эти ворота поставить вертикально, то трое мстителей, ребят отнюдь не маленьких, вполне смогли бы пройти в них плечом к плечу не пригибаясь.
— Открывайте, — скомандовал я. И трое еретиков-щитоносцев, кряхтя отволокли в сторону немаленьких размеров камни, которыми привалили ворота после того, как перебили вышедшую из них нежить.
Как только были убраны камни, ворота распахнулись от удара снизу, и из них хлынула волна скелетов. Впрочем, они были не слишком опасны: низшая нежить без некроманта редко может продемонстрировать что-нибудь существенное. Так что два удара «Праха», от меня и Пьена, и немногих оставшихся добили обухами топоров мстители.
Мы спустились по широкой лестнице в прямой коридор, и как раз в это время из-за от его дальнего конца двинулась следующая толпа нежити. Впрочем, ее конец был ничуть не менее бесславным, чем у предыдущей.
Проходя мимо кучки уже окончательно мертвого праха, я обратил внимание на один из скелетов. При жизни это было женщиной, судя по истлевшим обрывкам юбки, погнутой диадеме и ожерелью. Но даже сейчас, пройдя через смерть, разупокоение и смерть вторую, она продолжала цепляться за потрепанный и залитый кровью томик.
Я наклонился, и, разломав кисть и без того искрошенной и переломанной руки, забрал томик. Тисненая надпись на кожаном переплете гласила: «Рабочий дневник ассистента и помощницы прелата Вальдемара Фёрстнера, Паулы Вальдфогель». Впрочем, это была чуть ли не единственная запись, которую можно было разобрать полностью. Остальное пришлось угадывать по обрывкам.
«В» — дальше в плотном пергаменте дыра, — «ий» — пятно крови «ент». Видимо, «Великий эксперимент». «…оро …ся» — Скоро начнется? Может быть… Скорее угадывая, чем читая, я разобрал пару страниц самовосхваления. «Мы хорошие, мы великие, мы сделаем это, и нас будут славить, а амбары крестьян — ломиться от урожая». Нет чтобы написать: а что, собственно, «великое» они собираются делать? Если не в подробностях, которые вполне могли быть известны только Арениусу, то хотя бы вкратце.
Несколько размытых и залитых кровью знаков при некотором желании можно было бы прочитать как «переместить» и «План Жизни». В сочетании с упоминанием «ломящихся амбаров» — можно предположить, что Маг Жизни Арениус решил переместить мир смертных, или, хотя бы только свой домен поближе к этому плану, месту наибольшей концентрации своей Силы.
Несколько слов удачно оказались неповрежденными. «…собрались внизу, у пентаграммы». Дальше — «..орд …иус …ерх… онном… ле». Видимо, это должно означать, что маги Света собрались «внизу» у некоей «пентаграммы», а лорд-маг Арениус — отправился наверх в тронный зал. После этого пара страниц, видимо и содержавших описание ритуала, слиплись в совершенно нечитаемый комок. Потом — снова разборчивые отрывки и отдельные слова. «Не удержали». «Откат». «Смерть». «Погибли». «Лишены покоя». По все видимости, что-то в ритуале пошло не так. Возможно — их попытку просто пресекли. Откатом ритуала домен швырнуло к плану Смерти, что и объясняет обилие нежити на моих землях. Но, похоже, что откат был недолгий, и система пришла к новому равновесию… везде, кроме этого подвала. Потому как дальнейшее крайне неразборчиво описывает трагедию выживших. И тут на плохую сохранность записей накладывается еще и состояние пишущей, делая дешифровку еще более затруднительной.
«…бежали. Лаик — не допрыгнула… подъемник… не смогли заблокировать, только вторую! Маг Сахон попытался прорваться к …» — кусок текста совершенно неразборчив, — «…ударим огнем». Что-то этот текст мне сильно напоминал. Кажется, создатели этого эпизода вдохновлялись неувядающей классикой. «…кроме ужаса и ярости — ничто. Да, ничто…» Ну точно. Почти один в один… И, разумеется, «Ктон не успел».
«Братья, если вы найдете это подземелье, предупреждаю, не спускайтесь к воротам третьего яруса. Она там. Мы ничего не смогли поделать. Она грядет!»