— Привет, — сказал я, облетая то, что готовилось стать новым воплощением души в пурпурном ореоле Смерти-и-Возрождения. — Жаль…
Слова — это только слова. Им не дано передать весь спектр эмоций. Но здесь и сейчас, даже если предположить, что эти понятия были применимы к состоянию нашего существования в этом отрезке вечности, слова стали чем-то большим. Чем-то, что смогло вместить и передать все. Радость встречи и горечь расставания. Гордость и боль. Вина и отчаяние… Все и… ничего. Все, что я мог сказать было столь ничтожно в волнах перемен…
— Радуйся! — ответила мне прекрасная и ужасная демонесса на пороге Лабиринта.
Сейчас на ничтожно короткий миг того, что могло бы быть временем здесь, где не было ни времени, ни пространства, мы ощутили короткий, мельком брошенный взгляд нашего принципала. Мгновение кристаллически-ясного понимания. Рассудок, что холоднее отточенной стали в вечном, ярящемся пламени неутолимого любопытства. Знания, пламенем своей неполноты обжигающие грудь, и непостижимые смертным амбиции, кружащие голову.
Осознание этой огромной перемены включало в себя и знание о том, что она непосильна для того смертного, который осмелился встать на пороге Лабиринта, провожая мертвую душу. И понимание того, что, вернувшись, я не получу и крошечной доли того, что имею сейчас. Но даже та ничтожная песчинка, что останется со мной — уже навсегда измелила мой путь, искажая его предопределенность.
Я шагнул назад, к реальности смертных. Она же шагнула вперед, в бессмертие Лабиринта, растворяясь в вечно ярящемся шторме, и становясь штормом. И лишь краткое послание ее сознания, становящегося недоступным и непонятным для смертного, достигло меня. Знак-образ-символ. «Память».
Поднявшись с колен, я решительно сбросил в трей кучу сообщений о принятых и выполненных квестах, полученном опыте и выборе новых навыков. Все это было важно раньше, и будет важно потом. Но «раньше» и «потом», это — не «сейчас». Сейчас же единственно важным было совсем другое.
Я оглядел замершее в молчании войска и произнес:
— Когда-нибудь камень сотрется, и слова — забудутся, и память о подвиге исчезнет в забвении. Все — лишь прах на ветру Перемен, и не в наших силах этому противостоять. Но мы можем сделать так, чтобы это «когда-нибудь» наступило как можно позже. И если каждый раз отодвигать этот миг еще на чуть-чуть, то, может быть, он никогда не настанет. Ведь нет ничего неизменного, даже если мы не можем изменить чего-то прямо сейчас…
Мрак вины и отчаяния застыл черным камнем, а серебряная алмазная пыль, только что бывшая серым прахом, сложилась в имя.
— Пьен, Эгиль, — скомандовал я, — продолжайте осаду. Фабрис. Соберешь трофеи и доставишь в замок. Юкио, Аглеа. Мы возвращаемся. Домой.
1) Девять цветных ветров: Хиш — белый, Азир — синий, Чамон — золотой, Гиран — зеленый, Гур — коричневый, Акши — красный, Улгу — серый, Шаиш — пурпурный, Дхар — черный. («Либер Хаотика: Тзинч», Мариан фон Штауфер)
====== Глава 7. Мятеж не может кончиться удачей. ======
В себя я пришел от того, что хитрый солнечный лучик, пробравшийся в окно, сверкнул мне прямо в глаза. И мой грезы на мгновение снова залило погибельным светом, а потом я чуть было не вскочил с криком. К счастью, я успел осознать реальность прежде, чем заорал. Мертвый прелат был все также мертв, а его заклинание, не успев набрать предполагаемую мощь, разрядилось на пожертвовавшую собой Фросю… Я же сидел в своей спальне, лицом на восток, и голова Глаши покоилась на моих коленях.
Судя по высоте солнца, было около четырех часов утра. Так что, хотя мышцы немного и затекли, но, чтобы не разбудить девушку, я не стал шевелиться. Благо, для работы с интерфейсом систему жестового и вербального компонентов не требовалось.
Первым делом я поднял из трея логи активности моих героев. Как я и ожидал, Пьен все так же сидел в укрепленном лагере, осаждая Ветровск. Как ни странно, но мятежники активности не проявляли. Ни один рейдовый отряд так и не показался из-за стен. Видимо, мы все-таки как следует выбили военные силы бунтарей, и теперь оставшихся едва хватало на то, чтобы держать оборону на стенах.
А вот Эгиль проявил самостоятельность. Взяв с собой уже сработавшийся экипаж из отступников, одного мстителя и двух культистов нового набора, он, на Носителе тайн отплыл за камнем в заречную каменоломню. Заодно, по дороге, он проводил Избора в Красноголовики. Так что там теперь был действующий храм, а деревня превратилась в село, с соответствующим изменением дохода.