— Оно так, но эта карга та ишшо страхолюдина. Грят, у ней в подклетьи среди картофана демоне шлындрает.
Госпожа Вероломна не верила своим ушам.
— Они? — пробормотала она себе под нос.
Голоса раздавались из-под пола. Ведьма отослала мышь в норку на другом конце комнаты.
— Звиняй, канеш, но токо мы щас как раз в подклетьи и тута ничего, окромя картофанов.
Повисла пауза. Потом кто-то спросил:
— Дыкс хде он?
— Мож, выходной взял.
— На кой демонсу выходной?
— Мож, мамку с папкой позырить.
— Нды? А у демонсов что, мамки водятся?
— Раскудрыть налево! А ну кыкс, прекращайте препиракать! Она ж нас услыхнёт ишшо!
— Нае, грят, она слепая, как кротява, и глухая, как чурбач.
У мышей очень хороший слух. Госпожа Вероломна улыбнулась, когда мышка выбралась из норки, проделанной в грубой каменной стене подпола.
Ведьма посмотрела её глазами. Мыши также недурно видят в полумраке.
По подвалу крадучись шли несколько маленьких человечков. Кожа у них была синяя, покрытая татуировками и грязью. На каждом был весьма неряшливый килт, а за спиной висел меч размером с самого человечка. Волосы человечки носили небрежно заплетёнными в косу, и у всех они были рыжие, прямо-таки огненные. Один щеголял в шлеме из кроличьего черепа. Грозное впечатление несколько портило то, что шлем постоянно сползал своему обладателю на глаза.
Госпожа Вероломна, по-прежнему сидя в комнате, снова улыбнулась. Выходит, они слышали о ней? Но они ещё не всё слышали…
Когда незваные гости вылезли из подвала, протиснувшись в старую крысиную нору, к наблюдению за ними присоединились ещё две мыши, три жука различных видов и одна моль. На цыпочках человечки двинулись через комнату мимо ведьмы, которая по всем признакам крепко спала — но вдруг хлопнула со всей силы по подлокотникам кресла и заорала:
— Ыть! Я вас зырю, чудилы позорные!
Фигли ударились в панику, кинулись кто куда, налетели друг на друга и попадали на пол, дрожа от ужаса.
— Я вам не спозволяла шевеляться, ыть! — прикрикнула госпожа Вероломна с жуткой усмешкой.
— Ой-ёи-ёи! Она по-нашенски разбирает! — захныкал кто-то из человечков.
— Вы ведь Нак-мак-Фигли, тыке? Но я ни бум-бум знаки вашенского клану. Да охолоните вы, я вас прям ща пар-жарить не бу. Ты! Кыкс тя звать?
— Я — Явор Заядло Фигль, Большой Человек клана Мелового холма, — ответил человечек в шлеме из кроличьего черепа. — И…
— Ах-ха? Большой Человек, знатна? Ну тады сделай мне любезнысть, сыми свой чепунец, когды со мной гришь! — скомандовала госпожа Вероломна, до крайности довольная собой. — И выпрямься! Не потерплю, чтоб в моём домище наперекосяк стояли!
Все четверо Фиглей тут же вытянулись в струнку.
— То-то ж! — одобрила госпожа Вероломна. — А вы, остатние, хто таковые бу?
— Эт’ мой брат Туп Вулли, гжа, — сказал Явор Заядло, тронув за плечо того Фигля, который всё норовил расхныкаться.
Названный Туп Вулли в немом ужасе таращился на Енохи и Атутиту.
— А эти двое? Тойсь, он те два? — спросила госпожа Вероломна. — Вот ты. Тойсь, от ты, с визжалью. Ты никыкс гоннагл?
— Ах-ха, хозяйка, — сказал Фигль, выглядевший несколько почище и поопрятнее остальных (хотя надо признать, что и под старой корягой легко встретить существ почище и поопрятнее Тупа Вулли).
— И зовут тя?..
— Билли Мордаст, хозяйка.
— Чтой-то ты тыке на меня пыришься, Билли Мордаст? — усмехнулась госпожа Вероломна. — Никыкс трусишься?
— Нае, хозяйка. Любоваюсь. Отрадностно сердцу моёму зырить такую… ведьмастую ведьму.
— О кыкс, знатца? — недоверчиво спросила госпожа Вероломна. — И чё, Билли Мордаст, ты уверен, что ни капели меня не боякаешься?
— Нае, хозяйка. Но ежли желашь, могу и побоякаться, — осторожно ответил Билли.
— Ха! — сказала госпожа Вероломна. — Да ты, я смотрю… я зырю, у нас тута умнике! А хто таков твой громаздый друган?
Билли ткнул Громазда Йана локтем в бок. Тут весь извёлся от беспокойства. Громазд Йан по меркам Фи-глей был огромным детиной, но, как и многие люди, отличающиеся большой физической силой, он очень нервничал, когда приходилось иметь дело с теми, чья сила иного рода.
— Эт’ Громазд Йан, хозяйка, — пришёл ему на выручку Билли, потому что Громазд Йан совсем растерялся и только таращился себе под ноги.
— Я зырю, он носит на шее громазды зубья, — заметила госпожа Вероломна. — Никак человечьи?
— Ах-ха, хозяйка. Четыре зубовины, хозяйка. По одной за кажденного мущщину, какого он вырубил.
— Ты про человеческих мужчин говоришь? — переспросила госпожа Вероломна в изумлении.