Часом позже Тиффани отправилась в путь с полными карманами записок, адресованных мясникам, пекарям и фермерам в окрестных деревнях.
Люди встретили новость не совсем так, как она ожидала. Похоже, они думали, что это шутка.
— Госпожа Вероломна ни в жизнь не умрёт, — заявил мясник, взвешивая сосиски. — Я слышал, Смерть уже приходил за ней, но она захлопнула дверь прямо у него перед носом.
— Тринадцать дюжин сосисок, пожалуйста, — сказала Тиффани. — Готовых, с доставкой.
Убеждённости в своей правоте на лице мясника поубавилось.
— Так ты уверена, что она скоро умрёт?
— Нет. Но сама она уверена.
А пекарь сказал:
— Разве ты не знаешь про её часы? Госпожа Вероломна сделала их себе, когда её сердце остановилось. Эти часы у неё навроде механического сердца.
— Правда? — спросила Тиффани. — Но если её сердце остановилось, почему она не умерла и как оставалась в живых, пока делала себе новое, механическое?
— Волшебным образом, конечно, — не смутился пекарь.
— Но дело сердца — качать кровь, а часы-то не в груди госпожи Вероломны, они снаружи, — возразила Тиффани. — И никаких… трубочек от них к ней не идёт.
— Они качают кровь волшебным образом, — медленно, как маленькой, объяснил пекарь и недоверчиво посмотрел на Тиффани. — Какая же ты ведьма, если таких простых вещей не знаешь?
Та же история повторилась и в других местах. Похоже, мысль о том, что госпожи Вероломны больше не будет, просто не умещалась у людей в головах. «Старой ведьме сто тринадцать лет, — возражали они, — слыханное ли дело, чтобы человек помирал в таком возрасте?» «Она решила над нами подшутить», — говорили они. Или: «У неё есть свиток, подписанный кровью, и там сказано, что она будет жить вечно. Или: «Она помрёт, только когда у неё украдут часы». Или: «Всякий раз, когда за госпожой Вероломной приходит Мрачный Жнец, она говорит ему, что её зовут как-нибудь не так, и отправляет его к кому-то другому». Или: «Может, она просто не очень хорошо себя чувствует?..»
К тому времени, когда Тиффани обошла всех, кого было велено, она уже и сама сомневалась, правда ли старая ведьма скоро умрёт. Но госпожа Вероломна говорила об этом с такой уверенностью… А когда человеку сто тринадцать лет, удивляться следует не тому, что он умрёт послезавтра, а тому, что он жив сегодня.
Поглощённая мрачными мыслями, она отправилась на шабаш.
Раз или два Тиффани ловила себя на ощущении, что за ней наблюдают Фигли. Она не могла сказать, каким образом чувствует их присутствие. Этому просто учишься со временем. А заодно учишься мириться с этим, насколько это возможно.
Когда она пришла, остальные ведьмочки были уже на месте и даже успели разжечь костёр.
Некоторые думают, что «шабаш» означает «сборище ведьм». И верно, в словаре именно так и написано. Но более правильным словом для сборища ведьм было бы «препирательство».
Как бы там ни было, большинство ведьм, которых знала Тиффани, словом «шабаш» не пользовались. Зато им пользовалась госпожа Увёртка, причём постоянно. Это была высокая, тощая и довольно-таки колючая ведьма. Она носила очки в серебряной оправе на тонкой цепочке и любила словечки вроде «аватар» и «знамение». А Аннаграмма, заправлявшая шабашом, потому что сама его когда-то придумала и потому что у неё была самая высокая шляпа и самый пронзительный голос, была лучшей (и единственной) ученицей госпожи Увёртки.
Матушка Ветровоск всегда утверждала, что по части магии Летиция Увёртка — просто волшебник в юбке. И в самом деле, Аннаграмма вечно приносила с собой на шабаш целую охапку книг и волшебных палочек. Девочки обычно выполняли несколько ритуалов, чтобы отделаться от неё, а на шабаш ходили, потому что это был повод повидать подруг. Пусть даже подругами они были лишь постольку, поскольку во всей округе им больше не с кем было открыто поговорить и некому пожаловаться на свои беды.
На шабаш собирались в лесу, даже когда выпадал снег. В лесу было нетрудно набрать дров для костра, а одевались ведьмы всегда тепло. Даже летом полёты на мало-мальски серьёзной высоте заставляют поддевать куда больше тёплого белья, чем отваживается нарисовать воображение, а порой и привязывать пару грелок.
Когда Тиффани подошла, вокруг костра летали три небольших огненных шара. Их наколдовала Аннаграмма. С их помощью можно уничтожить врагов, сказала она. Остальные девочки чувствовали себя неуютно. Это была магия волшебников, явная и опасная. Ведьмы предпочитают уничтожать врагов взглядом. Что толку убивать врага? Как же тогда он, а точнее, она узнает, что ты победила?