Ночь обещала быть очень необычной.
Люди умирают. Печально, но никуда не денешься. Но что делать с ними потом? Все считают, ведьма, живущая поблизости, знает ответ. И ведьма обмывает тело и делает кое-какие тайные хлюпающие процедуры, и одевает покойника в лучшее, что у него найдётся, и ставит возле его ложа чашки с землёй и солью (никто, даже госпожа Вероломна, не знал, зачем это нужно, но все так делали), и кладёт по пенни ему на веки «для перевозчика», и сидит с ним всю ночь перед похоронами, потому что умерших нельзя оставлять одних.
Никто опять-таки не мог сказать, почему их нельзя оставлять, хотя все знали историю о старике, который оказался не так уж и мёртв, посреди ночи встал со своего смертного ложа и отправился в постель к жене.
Но подлинная причина куда серьёзнее. В любом деле самая большая опасность подстерегает в начале и в конце, и в жизни — особенно.
И госпожа Вероломна была старой злой ведьмой. Кто знает, что может случиться? Стоп, сказала себе Тиффани. Не поддавайся магии боффо. Она просто хитроумная старушка с каталогом «Товары почтой»!
Ткацкий станок в соседней комнате смолк. Такое часто бывало, но на сей раз его молчание звучало оглушительно.
Госпожа Вероломна крикнула:
— Что у нас осталось на доедалки?
Да, ночь определённо будет очень необычной, подумала Тиффани.
Госпожа Вероломна отправилась в постель рано. Впервые на памяти Тиффани она не заснула в кресле. А ещё старая ведьма надела белую ночную рубашку, и Тиффани впервые увидела её не в чёрном.
У Тиффани ещё оставалось много работы. По традиции дом должен сиять, когда в него войдёт новая хозяйка, и хотя добиться сияния от чёрных поверхностей нелегко, Тиффани сделала, что смогла. На самом деле в доме и так было очень чисто, но она тёрла, скоблила и драила, потому что это позволяло оттянуть момент, когда придётся подняться к госпоже Вероломне. Она даже ободрала всю поддельную паутину и бросила её в камин, где паутина сгорела жутким синим пламенем. А вот что делать с черепами, она пока не придумала. И, наконец, Тиффани записала всё, что смогла вспомнить, о жителях округи: кто и когда ждёт ребенка, кто тяжело болен и чем, кто с кем враждует, а у кого трудный характер — все мельчайшие подробности деревенской жизни, какие только могли пригодиться Аннаграмме. Всё, что угодно, лишь бы оттянуть момент…
Но он всё-таки наступил, и Тиффани пришлось подняться по узкой лестнице и окликнуть:
— Госпожа Вероломна, вам ничего не нужно?
Старушка сидела в постели и писала. Вороны устроились на столбиках кровати.
— Решила вот черкануть несколько благодарственных писем, — пояснила она. — Некоторые сегодняшние гостьи прилетели издалека и наверняка замёрзли на обратной дороге.
— «Спасибо, что пришли на мои поминки»? — слабым голосом спросила Тиффани.
— Именно. Такое нечасто пишут, уж поверь мне. Ты знаешь, что после меня в этом доме поселится юная Аннаграмма Ястребей? Уверена, она бы хотела, чтобы ты осталась. По крайней мере, на первое время.
— Не думаю, что это хорошая мысль, — сказала Тиффани.
— И правда, — улыбнулась госпожа Вероломна. — Подозреваю, юная Ветровоск что-то задумала.
Любопытно было бы посмотреть, как ведьма, обученная госпожой Увёрткой с её пониманием нашего ремесла, поладит с моими неразумными подопечными… Хотя, пожалуй, смотреть лучше будет из-за большого камня. Или, как я, из-под него.
Она отложила письма в сторону, и оба ворона повернули головы к Тиффани.
— Ты прожила со мной только три месяца.
— Да, госпожа Вероломна.
— Мы так ни разу и не поговорили толком о своём, о женском. И я должна была научить тебя большему.
— Я многому научилась, госпожа Вероломна.
И это была правда.
— У тебя есть друг, Тиффани. Он шлёт тебе письма и посылки. А ты каждую неделю наведываешься в Ланкр, чтобы послать ему письмо. Боюсь, ты улетела далеко от своей любви.
Тиффани ничего не ответила. Они уже это проходили. Похоже, госпожа Вероломна была совершенно очарована Роландом.
— Я вот вечно была слишком занята, чтобы обращать внимание на юношей, — вздохнула старая ведьма. — Всё откладывала их на потом да на потом, а потом «потом» превратилось в «слишком поздно». Не забывай своего кавалера.
— Эмм… Я же говорила, он не мой… — начала Тиффани, чувствуя, что краснеет.
— Но и не становись такой потаскушкой, как нянюшка Ягг, — добавила госпожа Вероломна.
— Я не очень-то люблю таскать вещи, — неуверенно сказала Тиффани.