— Ты. Пожалуйста, кашляни.
Тиффани подумала: «Ну, раз это сон…» — и кашлянула.
Из устилающего палубу снега вырос человеческий силуэт. Это была Тиффани, и она задумчиво смотрела по сторонам.
— Ты тоже я? — спросила Тиффани.
Здесь, на заснеженной палубе, в этом почему-то не чувствовалось ничего… ничего такого.
— Хмм… Да, ты, — проговорила другая Тиффани, не переставая пристально разглядывать всё вокруг. — Я твой Дальний Умысел. Помнишь меня? Я — те твои мысли, которые никогда не останавливаются. Я — та, кто подмечает все мелочи. Хорошо, оказывается, выбраться на свежий воздух. Хмм…
— Что-то не так?
— Ну, по всему видно, что это сон. Если бы ты потрудилась посмотреть по сторонам, то заметила бы, что у штурвала стоит моряк в жёлтой штормовке и это не кто иной, как Весёлый Капитан с обёрток от любимого табака матушки Болен. Мы всегда вспоминаем его, когда думаем о море, да?
Тиффани обернулась, и бородач у штурвала весело помахал ей.
— Да, это точно он! — сказала она.
— Но мне кажется, это не наш сон. Точнее, не совсем наш, — продолжал Дальний Умысел. — Слишком уж он… реален.
Тиффани наклонилась и зачерпнула горсть снега.
— Как настоящий, — сказала она. — Руке холодно.
Она слепила снежок и бросила его в себя.
— Лучше бы я этого не делала, — сказала вторая Тиффани. — Но ты ведь поняла, что я имею в виду? Сны не бывают настолько… явными.
— Я знаю, о чём я, — ответила Тиффани. — Когда сны становятся такими реальными, значит, вот-вот явится что-то жуткое.
— Точно. И у меня дурное предчувствие. Если это сон, жди беды.
Они посмотрели туда, куда двигался корабль. Горизонт скрывала унылая и грязноватая полоса тумана.
— В тумане что-то есть! — воскликнули обе Тиффани хором.
Они повернулись и кинулись вверх по трапу к моряку у штурвала.
— Берегись тумана! — кричали они. — Пожалуйста, не заходи в туман!
Весёлый Капитан вынул изо рта трубку и посмотрел на них непонимающим взглядом.
— Отличный табачок для любой погоды? — спросил он Тиффани.
— Что?
— Он других слов не знает! — объяснил Дальний Умысел, хватаясь за штурвал. — Это было написано на обёртке, помнишь?
Весёлый Капитан вежливо, но твёрдо перехватил штурвал.
— Отличный табачок для любой погоды, — сказал он примирительно. — Для любой погоды.
— Послушай, мы только хотим, чтобы… — начала было Тиффани, но её Дальний Умысел, ни слова не говоря, повернул её голову и заставил посмотреть вперёд.
Из тумана выдвинулся силуэт…
Айсберг, огромный, раз в пять шире и выше корабля, и величественный, как лебедь. Он был такой большой, что создавал вокруг себя собственную погоду. Айсберг двигался с обманчивой медлительностью, а вокруг него бурлила пеной вода, падал снег, туманный шлейф тащился за ним…
У Весёлого Капитана отвисла челюсть, и трубка упала на палубу.
— Отличный табачок! — выругался он.
Айсберг был Тиффани. Тиффани, сделанной из сверкающего зеленоватого льда и в сотни футов высотой, но всё равно узнаваемой. На голове у неё сидели морские птицы.
— Но Зимовей не мог этого сделать! — воскликнула Тиффани. — Я же выбросила лошадку! — Она приложила ко рту сложенные рупором ладони и закричала: — Я ВЫБРОСИЛА ОЖЕРЕЛЬЕ!
Голос её отразился от ледяного изваяния и эхом вернулся к ней. Несколько птице пронзительным граем взлетели с гигантской мёрзлой головы. Штурвал за спиной Тиффани завертелся. Весёлый Капитан топнул ногой и показал на белые паруса.
— Отличный табачок! — скомандовал он.
— Прости, не понимаю! — в отчаянии крикнула Тиффани.
Весёлый Капитан снова показал на паруса и изобразил, как тянет канаты.
— Отличный табачок!
— Мне очень жаль, но я всё равно не поняла!
Моряк фыркнул, бросился бегом к какому-то канату и повис на нём всем весом.
— А вот это и правда жутко, — негромко заметил Дальний Умысел.
— Да уж, огромный айсберг в форме меня, это…
— Нет, это просто странно. А вон то — жутко, — сказал Дальний Умысел. — У нас на борту пассажиры. Взгляни туда.
Внизу на главной палубе было несколько люков, забранных массивными решётками. До этой минуты Тиффани их не замечала.
Руки, сотни рук, бледных, как корни под корягой, высовывались между прутьями, хватались за воздух, махали…
— Пассажиры? — в ужасе прошептала Тиффани. — О нет…
И тут раздались крики. Ей было бы легче, хотя и ненамного, если бы это были вопли о помощи, но это был бессловесный крик страдающих от боли, напуганных людей.
Нет!
— Вернись ко мне в голову, — мрачно сказала она. — Когда ты болтаешься вокруг, это слишком отвлекает. Быстро.