— Такие штуки нет нужды записывать, голубушка, — сказала нянюшка. — Они уже все записаны, где-то глубоко внутри тебя. Просто ты, думаю, ещё не дочитала до этой страницы. О, чуть не забыла — вот, пришло, пока тебя не было. — Порывшись среди подушек на кресле, она выудила оттуда два конверта. — Шон, сынок мой, почтальоном служит, он-то знает, что ты ко мне перебралась.
Тиффани едва сдержалась, чтобы не выхватить письма из рук нянюшки. Надо же, целых два письма!
— По сердцу он тебе, дружок твой из замка? — ухмыльнулась старушка.
— Это просто друг, который мне пишет, — холодно ответила Тиффани, напустив на себя надменный вид.
— Во-от умничка, вот так с Зимовеем и держись! — радостно одобрила нянюшка. — Кто он вообще, мол, такой, чтоб с тобой разговаривать? Так с ним и надо.
— Я прочту письма у себя в комнате, — сказала Тиффани.
Нянюшка кивнула:
— Одна из молодух, — (всем было известно, что нянюшка никак не может запомнить имена своих невесток), — приготовила нам чудную запеканку. Твоя порция в печке. А я пойду в пивную, пропущу стаканчик. Завтра ведь рано вставать.
Оставшись одна, Тиффани поднялась к себе и стала читать первое письмо.
Если смотреть невооружённым взглядом, то на Меловых холмах ничего не происходило. Они стояли в стороне от Исторических Свершений. Холмы жили маленькими свершениями, маленькими радостями и печалями. Тиффани с удовольствием читала о них.
Второе письмо было очень похоже на первое, только там было ещё и про бал. Роланд ездил на бал!
В поместье лорда Ахваланга, своего соседа! И танцевал там с его дочерью! Её зовут Йодиной, потому что лорд в своё время решил, будто это прекрасное имя для девочки! Они танцевали три танца! И ели мороженое! И Йодина показала ему свои акварели!!!
Как он может сидеть там и писать такое?!
Тиффани перевела взгляд на те строчки, где описывались обычные новости, вроде плохой погоды и неприятностей с ногой старой Агги, но смысл слов ускользал от неё, не удерживался в голове, потому что голова пылала.
Да кем он себя вообразил, что посмел танцевать с другой?
«Ты же танцевала с Зимовеем», — напомнил Дальний Умысел.
Ладно, допустим, но акварели!!!
«Зимовей показывал тебе свои снежинки», — заметил Дальний Умысел.
Но я же смотрела просто из вежливости!
«Может, и Роланд тоже — из вежливости».
Нет, это всё его тётки, думала Тиффани. Я им никогда не нравилась, я ведь простушка с фермы. А лорд Ахваланг страшно богат, и Йодина — его единственный ребёнок. Конечно, тётки решили женить Роланда!
Но как он может писать о том, что он ел мороженое с другой, будто так и надо! Это же всё равно что… всё равно что… всё равно что делать что-то очень плохое, вот.
А ещё и акварели…
«Вы с Роландом просто переписываетесь, и только потому, что так уж вышло», — напомнил Дальний Умысел.
Да, но…
«Да, но что?» — гнул своё Дальний Умысел.
Тиффани скрипнула зубами. Уж собственный-то ум мог бы быть на её стороне! Совести у него нет…
«Просто “Да, но…”, ясно?» — сердито подумала она.
«Ты мыслишь не очень-то здраво на этот счёт», — заметил Дальний Умысел.
«Ты так считаешь? Знаешь, я весь день мыслила здраво. Я годами оставалась очень здравомыслящей! И я имею право пять минут позлиться, забыв о всяком здравомыслии, тебе не кажется?»
«Внизу на кухне есть запеканка, а ты не ела с самого завтрака, — напомнил Дальний Умысел. — Поешь, и тебе полегчает».
«Как я могу есть, когда они там акварели рассматривают? Как он посмел смотреть на её акварели?!»
Но Дальний Умысел был прав, хотя Тиффани от этого легче не становилось. Если уж предаваться горю и злости, то лучше на сытый желудок. Так что она спустилась вниз и вынула запеканку из печки. Пахло вкусно. Для милой старушки-мамы — только лучшее.
Она потянула на себя выдвижной ящик, чтобы достать ложку. Ящик застрял. Тиффани его и трясла, и дёргала, и несколько раз обругала, но ящик не сдвинулся с места.
— О да, продолжай, — сказал кто-то у неё за спиной. — Увидишь, как много с этого проку. Не включай голову, не пытайся осторожно засунуть пальцы в ящик и поправить то, что не даёт его открыть. О нет. Тряси и ругайся, только так!
Тиффани обернулась.
У стола стояла худая, усталая на вид женщина. Она была замотана в простыню на голое тело и курила сигарету. Тиффани никогда ещё не видела, чтобы женщина курила, да ещё сигарету, пылающую жарким пламенем и рассыпающую искры.
— Кто вы и что вы делаете на кухне госпожи Ягг? — строго спросила Тиффани.