— А если она там найдёт что поесть? — Матушка безуспешно вглядывалась в тёмное нутро рога.
— Вряд ли там есть еда, подходящая для кошек, — сказала Тиффани, пристально рассматривая картинку. — Разве что молоко.
— Эй! Выходи сию же минуту! — крикнула матушка во тьму.
На сей раз ей в ответ издалека донеслось тихое мяуканье.
— Может, она застряла? — предположила нянюшка. — Ну, то есть эта штука ведь чем дальше, тем туже закручена, и в самом конце, наверное, совсем узко. А кошки не очень-то умеют выбираться назад хвостом вперёд.
Тиффани посмотрела в лицо матушки и вздохнула.
— Фигли? — окликнула она, обращаясь к комнате в целом. — Я знаю, здесь есть кто-то из вас. Покажитесь, пожалуйста.
И из-за каждой безделушки появились пикеты. Тиффани легонько постучала по рогу изобилия:
— Можете достать оттуда котёнка?
— И токо-то? Нае проблемо, — разочарованно отозвался Явор Заядло. — Я-то надёжился, ты каких подвигов попросишь.
Нак-мак-Фигли деловитой трусцой вбежали в жерло рога. Их голоса стихли вдали. Ведьмы ждали.
И ждали.
И ждали.
— Фигли! — крикнула Тиффани в рог.
Ей показалось, что в ответ донеслось еле слышное «Раскудрыть!».
— Этот рог может делать зерно. А значит, они могли найти там и пиво, — сказала она. — Если так, они выйдут, только когда пиво закончится.
— Кошки пива не пьют. Она так с голоду помрёт! — рявкнула матушка.
— Сил больше никаких нет сидеть и ждать, — заявила нянюшка. — Вон, с острого конца есть маленькая дырка. Попробую подуть.
И она попробовала. Её щеки покраснели и раздулись, глаза выпучились от напряжения, и стало казаться: что-то лопнет. Если не рог, то нянюшка. И тогда рог сдался. Из его глубин донёсся рокот, пока ещё отдалённый и какой-то кручёный, он делался всё громче, громче…
— Пока ничего не видно, — сказала матушка, заглядывая в жерло.
Тиффани успела оттащить её в сторонку как раз перед тем, как из рога выскочила Эй — хвост трубой, уши прижаты. Кошечка, выставив когти, затормозила на столе, прыгнула на матушку, забралась по её платью на плечо и оттуда с вызовом зашипела на рог.
С криками «Раскудры-ы-ы-ы-ыть!» из жерла хлынул поток Фиглей.
— Прячемся за диван, быстро! — крикнула нянюшка.
Рокот превратился в гром. Он грохотал всё громче, громче и…
Оборвался.
В полной тишине над спинкой дивана показались три остроконечные шляпы. А над всем остальным, что было в комнате, показались маленькие синие физиономии.
Потом раздалось что-то вроде: «Шварк!» — и из рога выкатилось нечто маленькое и скукожившееся. Это оказался высохший ананас.
Матушка Ветровоск отряхнула платье.
— Тебе надо научиться пользоваться этим твоим рогом, — сказала она Тиффани.
— Но как?
— У тебя хоть какие-то мысли на этот счёт есть?
— Нет!
— Что ж, это ваше дело, мадам, вам и разбираться. И будь осторожна, штука-то опасная.
Тиффани осторожно взяла рог изобилия в руки. И снова у неё возникло ощущение, будто рог страшно тяжёлый, но почему-то притворяется лёгким, и притом очень убедительно.
— Может, ему волшебное слово нужно, — сказала нянюшка Ягг. — Или нажать там на что-нибудь.
Тиффани стала вертеть рог в руках, и что-то блеснуло на свету.
— Погодите-ка, да тут надпись! — воскликнула она.
И прочитала:
ΠΆΝΤΑ ΠΌΎ ΕΠΙΘΈΙΣ, ΧΑΠΊΖΩ ΕΊΟ ΈΝΑ ΌΝΟΜΑ
«Дам всё, что пожелаешь, только скажи», — перевело воспоминание о докторе Хлопстеле.
Строчкой ниже значилось:
ΜΕΓΑΛΩΝΩ ΣΥΣΤΕΛΛΟΜΙ
«Я расту, я уменьшаюсь», — подсказал доктор Хлопстел.
— Кажется, я начинаю понимать, — сказала Тиффани. И в память о госпоже Вероломне торжественно произнесла: — Сандвич с ветчиной! И горчицей!
Ничего не произошло.
Доктор Хлопстел нехотя помог с переводом, и Тиффани произнесла:
Ενα σάντουιτς του ζαμπόν με μουταρδι!
С громким «шварк!» из рога величаво выплыл сандвич. Как и следовало ожидать, его полёт прервала нянюшка и тут же откусила кусок.
— А совсем недурно! — одобрила она. — Попробуй сделать ещё.
— Δώσε μσμ πολλά σαυισυιτζ χαμπωυ! — сказала Тиффани.
В ответ раздался звук, как будто она переполошила полную пещеру летучих мышей.
— Стой! — крикнула она, но рог не остановился.
Доктор Хлопстел шепнул подсказку, и Тиффани завопила:
— Μην περισσότερό σάντουιτς των ζαμπόν!
Теперь у них была гора сандвичей. До самого потолка. Над вершиной горы торчал самый кончик нянюшкиной шляпы, ниже слышалось какое-то шевеление.