И вдруг:
— Скажи, маленькая пастушка, стоил ли этого танец? Ты забрала мою силу, и теперь мир замёрзнет. Стоил ли этого один-единственный танец?
Тиффани рывком села и уставилась в темноту. Ей показалось, будто она успела заметить гаснущее сияние, змеящееся в воздухе. А потом она снова провалилась во тьму, и ей приснились глаза Зимовея.
Глава 11
ДАЖЕ БИРЮЗА
Бамс-блямс!
Тиффани подскочила и села, солома посыпалась с неё. Но это всего лишь лязгнула ручка ведра.
Госпожа Амбридж доила коров. Бледный свет сочился сквозь щели в стенах. Хозяйка подняла голову, услышав, что Тиффани зашевелилась.
— Ах, я как чувствовала, что сегодня кто-то из моих дорогих гостий нагрянет, — сказала она. — Хочешь позавтракать, милая?
— Да, пожалуйста! — с благодарностью сказала Тиффани.
Тиффани помогла старушке донести полные вёдра и сбить немного масла, погладила старую-престарую собаку, положила запечённую фасоль на поджаренный хлеб, и тут…
— Кажется, у меня здесь есть кое-что для тебя, — сказала госпожа Амбридж, направляясь к маленькому прилавку, служившему почтовым отделением местечка Дверубахи. — Куда же я его… А, вот!
Она вручила Тиффани связку писем и плоский свёрток. Всё вместе было перехвачено резинкой и покрыто собачьей шерстью. Хозяйка продолжала что-то говорить, но Тиффани почти не слушала. Что-то о том, что возница сломал ногу, бедный старик, а может быть, ногу сломала его лошадь, бедная старушка, а снежная буря повалила множество деревьев поперёк дороги, а потом пошёл такой сильный снег, милочка, что и пешком стало не пройти, и так то одно, то другое, вот почту с Меловых холмов и не удалось доставить, да её и было-то совсем немного, если уж на то пошло…
Её объяснения слились для Тиффани в едва слышное жужжание, потому что все письма оказались адресованы ей: три от Роланда и одно от мамы. И посылка тоже предназначалась Тиффани. У свёртка был этакий деловитый вид, и когда Тиффани открыла его, там обнаружилась блестящая чёрная коробка, а когда она открыла и коробку…
Тиффани никогда прежде не видела акварельных красок. Она и не знала, что так много цветов могут уживаться рядом.
— А, краски, — сказала госпожа Амбридж, заглянув Тиффани через плечо. — Как мило! У меня тоже были такие в молодости. Смотри-ка, тут даже бирюза имеется. Бирюзовая краска, она страшно дорогая. Это тебе твой дружок прислал, да? — спросила она, потому что старушки всегда хотят знать всё и даже больше.
Тиффани закашлялась. В письмах она старательно обходила стороной больную для неё тему акварелей. Должно быть, Роланд решил, что ей хочется попробовать порисовать самой.
Краски в коробке переливались, словно ручная радуга.
— Какое чудесное утро, — сказала она. — Мне и правда пора домой.
На холодном ветру у реки над самым Ланкрским водопадом готовилось к отплытию большое бревно. Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг стояли на отшлифованном водой валуне посреди реки и наблюдали.
По всему бревну сидели Фигли и радостно предвкушали приключение. Конечно, им грозил верный Смерть, зато — и это важно! — не грозило никакого чистописания.
— А ведь никому ещё не удавалось спуститься по водопаду и выжить, чтобы рассказать об этом, — заметила нянюшка Ягг.
— Паркинсон спустился, — сказала матушка Ветровоск. — Помнишь? Три года назад.
— Ну, он, конечно, остался жив, да только с тех пор жуть как заикается, — сказала нянюшка.
— Зато он книжку написал, — напомнила матушка. — Называется «Как я падал с водопада». Очень познавательная.
— Да, но рассказать-то всё равно никто ничего такого не смог, — стояла на своём нянюшка. — А я рассказы имела в виду, не писанину всякую.
— Дык мы ж лехки, как пёрыхи, — вмешался Явор Заядло. — А ветрюга килт раздувнёт и не даст нам быр-быро пасть.
— Занятное выйдет зрелище, — заметила нянюшка.
— Все готовски? — окликнул своих Явор Заядло. — Ну лады. Будь доброва, отвязай верёвку, хозяйка Ягг.
Нянюшка распустила узел и оттолкнула бревно ногой. Оно отплыло от камня, и его подхватило течение.
— Лодка моя лодочка? — предложил Туп Вулли*.
— Про чтой-то ты? — не понял Явор Заядло.
Бревно стало набирать скорость.
— Ну, чего б нам не спевануть дружно эту пестню?
Стены ущелья быстро смыкались вокруг них.
— Лады, — согласился Большой Человек. — Недурственная водоплавственная пестня. Токо держай своего сыру подале от меня, Вулли. Мне не ндра, как он на меня зырит.