- Наследница О'Лири желает знать об отце? - Леон намеренно указал степень родства. Пусть эта заносчивая и непримиримая охотница, новоявленное Проклятое Дитя знает, что в ее жилах течет кровь истинного Господина Теней.
- Я желаю знать, что он умер! - Джулия поднялась с земли и тоже теперь опиралась на одно колено.
- Он умер, - просто сказал вампир. - Он отступник, полюбивший смертную. - Последнее слово Леон произнес, словно выплюнул. - За его предательство заплатил Солар Атридес - твой дед, он замурован в каменном колодце: там он не может ни полноценно жить, лишенный крови, ни умереть. Страшное наказание!
Джулия с удивлением отметила, что вампир не усмехается над тем, каким мучениям подверглись ее родственники.
- Ты пила кровь моего брата и едва не убила его. Кровь открыла в тебе те способности, которыми ты теперь обладаешь. Ты не человек, О'Лири!
- Замолчи! - Джулия замотала головой. Вампир сейчас сказал то, что она знала и без него, но он произнес страшную истину вслух и от того происшедшие с ней перемены стали еще страшнее и необратимее.
- Я не хочу! Я человек!
- Наполовину - да, человек. Хотя скорее и не человек, но и еще не вампир. - Леон не издевался над ней, Джулия затравленно смотрела на своего врага.
- Что ты намерена делать, охотница на вампиров? - Леон продолжил свои мучительные для Джулии рассуждения. - Люди не примут тебя, как только они поймут, какими способностями ты обладаешь, смертные в лучшем случае отвернутся от тебя, или они начнут травлю, желая уничтожить. Мы? Каждый Темный Господин наизусть знает пророчество Эрджбеты - любой истинный Темный и любой вновь обращенный адепт постарается убить тебя.
- Ты желаешь, Господин Теней, чтобы я сейчас склонила голову к твоим ногам, и ты как победитель привезешь ее в замок Асфодели? Или ...О, нет! Нет! Конечно! Ты и твой брат, я поняла! - Джулия победно посмотрела на вампира. - Это вы с братом возглавили Атаку Тьмы, тогда, двадцать шесть лет назад и решили, что Проклятое Дитя убито, погибло в пожаре. Какого невинного младенца лишили вы жизни вместо меня - кто, ты или твой брат раскромсал мечом малютку? Кто из вас двоих убил мою мать? Кто из вас двоих уничтожил Рутгера? Ты или тот, другой?!
Джулия из последних сил поднялась на ноги:
- Пока бьется мое сердце, я буду нести вам смерть, нежити!
Девушка выбросила руку с клинком вперед, но меч пронзил воздух. Леона там уже не было. Охотница резко развернулась, но и за спиной не было никого. Джулия с удивлением поняла, что вампир исчез, он снова повторил тот трюк как тогда, когда погиб Рутгер О'Лири.
Что же? Вампир бежал, видимо, его сил оказалось меньше, чем у нее. Значит, поединок отложен, но лишь на время.
* * *
К утру Джулия заехала в какое-то небольшое селение, на ее счастье там оказался трактир, и ей не пришлось проситься на постой кому-то в дом. За пол-злоты молодая женщина сняла комнатку наверху и заснула крепким сном.
Проснулась охотница довольно поздно, когда стало темнеть, и в питейное заведение стал собираться окрестный люд. Шум множества голосов, присущий любому подобному заведению, в общем-то, и разбудил охотницу.
Джулия спустилась вниз и села за свободный столик, он стоял в углу, и со своего места охотница могла видеть весь зал. Хозяин трактира поставил перед ней тарелку с дымящейся похлебкой и полную кружку хмеля, денег он не спросил, и Джулия поняла, что ужин оплачен все той же полузлотой.
Насытившись, Джулия стала прислушиваться к разговорам в заведении. Люди, в основном крестьяне-арендаторы - альды, говорили о вампирах. О событиях в соседней господари Вэлентайн здесь еще не знали, и потому Джулия постаралась, не расспрашивая, только лишь по обрывкам разговоров, узнать, что же такое произошло, что южане снизошли до разговоров о ?несуществующих? для них Господинах Теней.
Как девушка поняла, в этом селении и близ лежащих окрестных поселениях где-то три месяца назад стали странным образом погибать люди. В основном умирали молодые девушки, а неделю назад мертвыми нашли двоих детишек вдовы Анникен. Ее муж утонул прошлым летом, и она вся почернела от горя, только дети и забота о них заставляли ее жить. Когда же она обнаружила мертвыми в кроватках годовалого Ольсена и пятилетнюю Марию, женщина чуть с ума не сошла. На похоронах она готова была прыгнуть в могилу за своими крошками. Ее соседки удержали.
А вчера Рита, ближайшая подруга Анникен слышала, как вдова пела одна в пустом доме веселую песню. Рита своим ушам не поверила и решила, что Анникен действительно умом двинулась. Соседка тихонько зашла в дом и увидела, что Анникен сидит вся нарядная-нарядная перед зеркалом, лицо у нее снова стало молодым и привлекательным, а губы у нее ярко-алые. Анникен чешет черные распущенные волосы и поет. Рита испугалась и попятилась, а Анникен обернулась и говорит: ?Что же ты, кумушка-соедка, подруженька моя близкая не пройдешь в хату? Дай я тебя расцелую, моя милая!? И так резко встала и пошла на Риту, а глаза у нее, что пламя горят, губы красные все ближе и ближе. Рита и не помнит, как выскочила на улицу, примчалась домой и выложила все мужу. Михав только головой покачал, мол, нечего тебе к сумасшедшей теперь ходить, помутилась твоя подруга умом от горя.
Только Рита еще потом Лайме говорила, как вспомнила, что ее еще напугало в доме Анникен: в старом зеркале вдова не отражалась.
Произошедшее с несчастной женщиной, потерявшей всю семью, было последней и самой обсуждаемой новостью в деревне:
- А еще у них были ранки на шее, как от укуса. Да! Я сам их видел! - Бородатый мужчина с чуть раскосыми глазами бил себя в грудь для пущей убедительности.
- Вампиры! Конечно, теперь мы так объясняем все, что творится у нас под носом! - Его оппонент, с всклокоченными льняными волосами, отхлебнул из кружки хмеля и погрозил пальцем кому-то невидимому.
- Но, ведь, Вильям, признай, что разрытые могилы на кладбище ты сам видел!
- Видел, Рольф! Видел! - Светловолосый Вильям, утвердительно кивнул. - Но почему сразу вампиры? Помните года два назад в соседней Верхней Ашенке стали тоже пропадать молоденькие девицы? - Собравшиеся, которые уже прекратили свои разговоры и слушали теперь двоих спорщиков, утвердительно закивали. - Оказалось, что это мельников сын, Ульрих, их убивал. Он умом с рождения не крепок был...
- А после похорон тех девушек кто-нибудь видел? - Рольф прищурил глаз. Он победно тряхнул головой. - А вот Ирму и Злату видели!
- Не может того быть! Это их матери, Жалине, с горя показалось! Еще бы, сразу двоих красавиц дочек, на выданье, за сыру землю замуж отдать.
- Нет. Не прав ты, Вильям. - В разговор вступил третий мужчина. Он поднялся со своего места и подсел за стол к спорщикам. - Еще кружку хмеля! - Корчмарь кивнул головой своему помощнику, уж очень он не хотел пропустить рассказ Хантера: жил тот на хуторе, слыл нелюдимом, даже жены у него не было, а тут сам в разговор вступил.
Как только на столе перед Хантером появилась кружка с напитком, он начал свой рассказ:
- Живу я один, без хозяйки, в смысле...Вечерами сети вяжу, капканы готовлю на зверье, в общем, хозяйствую, как умею. Дорога нынче ко мне тяжела, все снегом замело, даже бальдовы поборщики не беспокоят. - Все посмеялись шутке Хантера. Уж кто-кто, а поборщики за налогами в любую погоду, по любым дорогам пробирались. - И, вот, значит, сижу себе, силки мастерю, темно уже за окошком, и вдруг стук, кого, думаю, ко мне угораздило занести в такую непогодь? Я не робкий человек...
- Ну, уж! - Вильям даже присвистнул, знаем, мол, медведя один брал. Так что имя свое Хантер не зря от отца получил.
- Тише, друг, дай дослушать!
- Сижу, значит, - как будто не слышал одобрительных возгласов, продолжил охотник. - И тут стук. Иду дверь открывать. На пороге две девушки. Мороз еще такой на улице сильный был. - Хантер отхлебнул хмеля. - А на них платьица легонькие, нарядные такие, все бисером-тесьмой расшитые. Я их сразу узнал - Ирма и Злата. ?Что в дом-то не зовешь? Холодно нам тут?, - говорят, а сами смеются. ?Дядя Хантер, пусти погреться!? - это хохотушка Ирма, я их все равно всегда различал, сказала. ?Да вы ж умерли! Мы вас позавчера схоронили!? Тут у них глаза так полыхнули, меня аж озноб прошиб. ?Пусти!? И руки ко мне потянули. Я дверь силой захлопнул, так что подол платья чей-то защемил. Вот, ленточка от него осталась.