«Что ж, давайте посмотрим. Там видно будет!»
Нападение люди, сидевшие в засаде, выполнили вполне профессионально. Наверное, не в первый раз. Уронили на дорогу заранее подрубленное дерево. Лошади испугались, встали, заметались, заржали. Сдали назад. Тут все и случилось. Разбойники выскочили из леса – их оказалось действительно пятеро – и бросились к карете. Кучер и слуга попробовали было сопротивляться, но силы были неравны, и оба пали в неравной борьбе, а выскочившего из кареты кавалера зарубили топором чуть позже.
«Н-да, – подумала Лиза, спускаясь к дороге. – Ну, и нравы!»
Собственно, тут и думать было нечего. Разбойникам – высшая мера. Заслужили. А в карете, наверное, и кое-какая аутентичная одежонка – пусть и мужская – найдется, и деньжата должны быть. Сабелька опять же…
Лиза фехтовала так себе, но все-таки умела. Господ будущих аэронавтов готовили в офицеры, ну а офицеры должны соответствовать. И не важно, что они авиаторы двадцатого века, а не гусары века девятнадцатого, вальсировать, ездить верхом и фехтовать обязаны. И Лиза, как единственная госпожа курсант, училась вместе с другими. Вот разве что на уроках танцев ей настоятельно рекомендовали осваивать женскую партию, а то «неловко выйдет, госпожа Берг! Кто-то из двух танцующих всегда мужчина, а кто-то – женщина, и по-другому, уж извините, не бывает!» Ну, в общем-то, истинная правда. Лиза сколько хочешь могла изображать из себя крутого мужика. Она даже спать с женщинами могла, хотя и не могла «вставить». Разве что палец, но это явно не считается. А вот вальсировать с женщиной, тем более с мужчиной в роли мужчины не имела возможности. Не поймут-с!
Однако не успела она спуститься к карете, как в уравнении появился еще один член. И этот член был женского рода: один из разбойников вытащил из кареты «бездыханное» женское тело. Скорее всего, дамочка была без чувств. Убивать ее у нападавших не было никакой причины. В конце концов, если она и не была целью, то уж жертвой-то вполне могла стать. Однако не стала.
Лиза вышла на дорогу и хладнокровно расстреляла всех мужчин. Трое даже понять не успели, что и как с ними происходит, а двое других не успели ничего предпринять. Лиза стреляла с близкого расстояния пять-семь метров в зависимости от местоположения мишени – просто, как в тире. Выстрел, выстрел, выстрел… И все. Последним умер тот мудак, который держал на руках женщину. Бросить ее он не успел, и Лизе пришлось смещаться, чтобы не попасть в его ношу. Вот тут он девушку и уронил. С простреленным черепом стоять трудно, тем более держать при этом на руках человеческое тело.
При ближайшем рассмотрении в свете одного из масляных фонарей кареты – девушка действительно оказалась совсем молоденькой, как Лизе и показалось с первого взгляда. Но одета была как дама, не как девочка, что, вероятно, соответствовало духу времени, что, впрочем, Лизе было безразлично. На данный момент ее тревожили совсем другие мысли. И для начала ей следовало избавиться от трупов. Не от всех, допустим, а только от тех, кто схлопотал пулю из неизобретенного еще кольта.
«Концы в воду!» – решила Лиза и, врезав юной особе по черепу, чтобы та, стало быть, не торопилась приходить в сознание, принялась скоренько затаскивать трупы в карету.
Работа не из легких. Спасибо еще Лиза, хоть и была вымотана многочасовым боем с франкской и мексиканской эскадрами, на слабосилие пожаловаться не могла. Тем не менее, пока перетаскивала трупы и втискивала их внутрь кареты, пока разворачивала лошадей и вела их под уздцы к мосту, прошло минут пятьдесят. Дама за это время в себя так и не пришла, так что Лиза успела сбросить тела в реку, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении довольно широкой, быстрой и полноводной. Затем она разделась догола и натянула на себя штаны, снятые с одного из разбойников, и его же сапоги. Рубашка, однако, сильно испачкалась в крови, но зато неплохая куртка из тонкого сукна нашлась у другого мертвеца.