Мурс тоже старался ко мне сейчас не приближаться и жался в углу. Нелюбовь к воде он сохранил и в призрачном виде.
Родной дом оказался совершенно чужим. Может быть, и к лучшему, что заходить в него пришлось с черного входа – это немного помогло не питать лишних иллюзий.
Увы, мечты о горячей ванне, ожидающей меня дома, так и остались мечтами. По причине самой простой и банальной: даже в доме Оллинзов, который папа оснастил когда-то всеми модными новинками маготехники и настоящей канализацией, не предусмотрены отдельные ванные для прислуги. И даже уборную мне придется делить с несколькими жильцами второго этажа. Отдельные есть только у тех везунчиков, которые снимают бывшие хозяйские и гостевые спальни.
С другой стороны, во многих домах до сих пор пользуются ночными вазами.
Однако желание вымыться наконец после дороги от всех неприятных открытий ничуть не уменьшилось.
Вообще-то я даже понимала – можно считать настоящим везением, что мне досталась именно бывшая кухня. Пусть в ней теперь почти ничто не напоминало кухню, но в ней было главное – водопровод. Мне не нужно было ниоткуда таскать ведра с водой. Достаточно набрать эту воду в таз и бросить туда нагревательный камень. Даже не хочу думать, как там выкручиваются жильцы бывших гардеробных.
…А потом поливать себя водой из ковшика, стоя в другом тазу. От входной двери ощутимо сквозило.
Хорошо еще, что доходный дом Оллинзов, как выяснилось, предоставлял комнаты не только с мебелью, но и с минимальным набором необходимых предметов для жизни – например, постельным бельем. Застиранным и сероватым, но ведь у меня-то и такого не было.
Нет, определенно с кухней мне повезло. Но это все равно было унизительно.
Одной из простыней я и вытерлась, выбравшись из таза. Теперь предстояло вылить в воронку под водопроводом грязную воду, убрать лужи, которые я наплескала, а еще неплохо бы постирать одежду.
Скорее бы Нэн приехала! С ней такие вопросы становились намного проще.
Бывшая кухня была сейчас разделена ширмой на две неравные части. Большая ее часть, та, что располагалась ближе к входной двери, была превращена во что-то вроде кабинета – в ней обнаружились письменный стол, пара стеллажей и несколько кресел. Кажется, до меня тут уже была какая-то контора. В дальней же, где я и устроила свои купальные процедуры, осталась одна из греющих плит и торчащая из стены трубка водопровода. Увы, уже не самого современного – на рычаг приходилось с силой давить все время, чтобы текла вода. Впрочем, даже такими и сегодня мало какой дом может похвастаться.
Отсюда же вел и проход к черной лестнице, по которой можно было подняться на второй этаж. Моя спальня там располагалась в общем коридоре с другими “номерами”.
Когда осматривала свои “апартаменты”, я, бросив взгляд в сторону дальнего крыла, только тяжко вздохнула, подумав, что кто-то снимает мою бывшую комнату с собственной ванной и уборной. Счастливчик!
А я теперь даже не могла после купания подняться к себе в спальню, не одевшись полностью и не нацепив дурацкие усики – ведь кто-то мог увидеть меня в том коридоре!
Сменную одежду я, тщательно пересчитав все, что осталось в кошельке, скрепя сердце купила. Но надевать ее сейчас категорически не хотелось. Сорочка – еще ничего, но брюки из грубой шерсти на мокрое тело… бррр! Надо бы озаботиться и домашней одеждой. И одеждой для сна.
Определенно, встречу с ниссин Роминсон послали мне небеса. Ее деньги будут совсем не лишними. Завтра с самого утра отправлюсь вместе со своими призраками следить за ее домом и высматривать гулящего мужа. Все остальное пока подождет.
Увы, но отправить призраков следить за Роминсоном одних я не могла: они привязаны именно ко мне и не могут слишком удаляться. Я должна быть где-то неподалеку – хотя бы на соседней улице.
А жаль. Хотелось поскорее заняться поиском свидетеля по делу своих родителей – того самого оператора, который, если верить газетным статьям, заболел в тот роковой день, а согласно полицейскому протоколу – был вполне здоров и лично ввел координаты. А значит, именно он видел их последним. Еще в столице я выяснила, что его перевели десять лет назад именно на доревилльскую станцию.
Сейчас, сопоставляя факты, я этому уже не удивлялась.
Телепорты – очень дорогой вид транспорта, и позволить его себе может не каждый. Поэтому при создании сети станции строили только в больших городах и на самых дорогих курортах. Единственным исключением стал Доревилль, где станцию поставили по личному распоряжению папы. Просто чтобы он мог каждый день ходить на работу. Благодаря этой станции, кстати, городок изрядно разросся, некоторые столичные дельцы предпочли перенести сюда свои предприятия, а кое-кто из знати приобрел здесь особняки.