– Отличное предложение, – язвительно отозвалась я. – Я бы предпочла вернуться в родной мир и в родное тело.
– Не думаю, что это возможно, – виновато отозвалась Марта. – В ритуале призываются неприкаянные души.
– Неприкаянные?
– Без тела. Боюсь, что там, откуда ты прибыла, уже все… закончилось.
Я прикрыла глаза. Принять мысль о собственной смерти и перерождении в одночасье оказалось нелегко.
Я коснулась пальцами щек, провела ногтями по лицу, словно наощупь пытаясь понять, насколько сильно оно отличалось от привычного.
Ощущение было, словно я в ловушке.
– Давай я принесу тебе бульон. Сил-то небось нет совсем. А там и поговорим.
Я не стала отвечать, да и что я могла сказать? Устроить истерику? А толку?
Марта вернулась через несколько минут. Она принесла большую чашку с ароматным бульоном. Я принялась неспешно пить его, а женщина тем временем взялась за рассказ.
В итоге я узнала, что нахожусь во владениях некоего лорда Локвуда, человека состоятельного, но затворника. Марта как раз работала в его доме, а Анна, в чьем теле я очутилась, была ее дальней родственницей, которая приехала совсем недавно из какого-то захолустья.
– Мы ждали, когда появится свободное место в доме лорда Локвуда, чтобы устроить тебя туда! И сейчас как раз освободилась вакансия.
– И кем мне придется работать?
– Горничной. Платят там хорошо, кормят, форму выдадут, комнаты на двоих. Мы с тобой вместе поселимся…
Я покачала головой.
– Я врач, – почти простонала я, протягивая ей уже пустую чашку.
Разве ради этого я училась шесть лет, а после работала в поликлинике? Чтобы теперь стирать хозяйские порты?
– Врач? Врачом может стать только мужчина, что ты! – она замахала на меня руками с таким выражением, словно я только что рассказала ей как минимум о том, как расчленила десяток человек в собственной ванной. – И думать забудь! И никому не говори, откуда ты взялась! В доме хозяина тебя и не знает никто, так что несложно будет. А про врачей забудь!
– А что будет, если расскажу? – осторожно поинтересовалась я.
– Так скорей всего инквизиторов вызовут.
– На костре сожгут что ли? – я поморщилась. Перспективы-то какие! Прямо... огонь!
– С чего бы? – Марта еще и глянула на меня, как на умалишенную. Ладно, "огонь" отменяем. – Просто изгонят из тела. Дело, конечно, твое. Но по мне так лучше жить, коли есть такая возможность.
Я тяжело вздохнула. Да, изгоняться я пока никуда не планировала.
Сложно сказать, что я чувствовала в этот момент. Как вообще можно переварить такие новости и не сойти с ума?
Я откинулась на постель.
– Ты прости, что все так вышло, – тихо проговорила моя собеседница. – Я так надеялась вернуть Анну… Я-то одна живу уж сколько лет. Муж почил, деток не завелось... Анна отрадой стала. Всяк уж не одной.
Тихий всхлип, тяжесть в словах.
Я покосилась на нее из-под полуопущенных ресниц.
Только теперь до меня дошло, что эта женщина сегодня потеряла свою родственницу. Пусть та и не лежит перед ней бездыханным телом, но все же…
У меня самой защипало глаза. Я села, взяла ее за руку.
– Похоже, мы обе не ждали того, что сегодня случилось. – Мой голос дрогнул, пришлось глотать колючие слезы.
Марта понимающе кивнула, уже не сдерживая плача.
– Я помогу тебе разобраться со всем… – заверила она меня, когда нам обеим немного полегчало, и сжала мою руку в ответ.
Не знаю почему, но мне хотелось ей верить.
– Тогда давай попробуем, – согласилась я.
Ну что же, новый мир, жди меня!***
Первое за что я взялась, так это попросила Марту рассказать мне как можно больше об этом мире. Вместе мы продумали историю моего появления у нее. Все выходило довольно складно, да и было недалеко от правды – дальняя родственница приехала из далекой деревеньки, потому как работы там не сыскать.
Не сказать, что меня сильно радовали перспективы работать горничной, но надо ведь с чего-то начинать? Марта и сама прислуживала горничной уже больше десяти лет и отзывалась о лорде Локвуде наилучшим образом.
– Он, может, и строгий, но завсегда справедливый. И выслушает, и подсобит чем сможет, коли то надобно. Вот в том году почитай, у кухарки дочка никак разродиться не могла. Трое суток в потугах… Чуть не окочурилась. Лорд ей лекаря вызвал, едва узнал. А ведь просто мимо кухни проходил, где Дорна плакалась, матушка ее… Другой бы господин и ухом не повел бы, а наш лорд вона как. И то не единожды.
Говорок к Марты был презабавный, я даже заслушалась. Правда на упоминании о потугах в три дня длинной, мне едва не поплохело снова. Куда я попала? Неужели здесь все так плохо с медициной, и доступна она лишь господам?