Обессиленная, Мираи чуть не упала на пол – Шин едва успел ее подхватить.
– Мой храбрый Шин, – слабо произнесла она. – Ты снова спас меня.
– Сколько их еще?
– Еще одного я заперла в подвале. Не смогла убить его сразу.
Шин бережно подвел ее к кровати, а потом стремительно бросился в подвал. Нельзя дать охотнику уйти. Последний противник был выше Шина на голову, но у парня были свои преимущества: Шин был быстрее, ловко увертывался от удара и вскоре измотал здоровяка. А потом убил его, как и шамана, одним ударом в сердце.
Он поднялся в спальню к Мираи. По углам комнаты горели лампы-ночники, и она вся была наполнена уютным бледно-зеленым свечением.
– Прошу, вытащи его из комнаты, – сказала она, указав на труп шамана. – Я потом уничтожу тела, когда восстановлю силы.
Шин выполнил просьбу.
Она лежала на своей кровати в легком полупрозрачном ночном одеянии – он только сейчас обратил внимание, что сквозь эту одежду прекрасно видны очертания ее тела. Прекрасного тела с соблазнительными формами. Посох шамана лишил ее магических сил, но ни на каплю не уменьшил ее демонической красоты.
– Иди ко мне, мой храбрый герой, присядь рядом, – говорила она все тем же чарующим, мелодичным голосом.
Шин ощутил острое желание, во стократ мучительнее чем прежде. И одновременно с ним, как молния, в его голове блеснула мысль.
Его рука по-прежнему сжимала меч Охотника.
Она слаба. Он убьет ее прямо сейчас.
Мираи так доверчиво улыбалась ему, так тянула к нему ослабевшую руку.
Он подошел ближе и угрожающе выставил меч, нацеливаясь ей прямо в левую грудь – туда, где сердце.
– Я должен убить тебя, Мираи.
Улыбка слетела с лица демоницы. Удивление, недоумение и, кажется, страх отразились в ее глазах.
– Почему же ты не дал охотникам сделать это? – удивилась Мирайя.
– Потому что это должен быть я. Я избавлю этот мир от демона, а себя – от страданий.
Повисла пауза. А потом Мираи устало сказала:
– Сделай это, Шин. На самом деле я не боюсь смерти. Я прожила несколько человеческих жизней. Всему приходит конец. Умереть от твоей руки – это будет лучше всего.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что ты особенный, Шин. Я хорошо изучила людей. Раненому демону в обличии красивой девицы любой бы помог – но не в лисьем облике. А ты… не прошел мимо.
Шин старался держать меч ровно, но рука его дрожала.
– Убей меня, Шин, – продолжала демоница. – Но сначала поцелуй меня. Ты ведь хочешь этого.
– Мираи, замолчи, прошу тебя, – проговорил он сдавленным голосом.
– Если убьешь меня, не узнаешь, каково это – целовать меня. Любить меня.
Меч почти касался ее груди. Мираи встала с кровати, не отрывая от него взгляда, и получилось, что меч разрезал тонкую ткань ее легкого одеяния. Платье соскользнуло с ее тела и упало к ногам. В бледно-зеленом освещении она казалась статуэткой из драгоценного нефрита.
Она обвила руками его шею, нежно погладила по щеке. Руки у Шина задрожали, меч со звоном упал на пол, но Шин не слышал этого звона. Все в этом мире перестало существовать, кроме нее. А потом он сам бесконечно долго падал – и оказался на кровати, в ее объятьях (на самом деле он неловко поскользнулся на гладком шелке ее платья, лежавшего на полу). Он целовал ее, неумело, но жадно, а она с готовностью отвечала на все его действия. Кажется, она сама помогла ему раздеться, и последняя преграда между ними исчезла.
Утро наступило слишком быстро.
Шин открыл глаза. Он лежал на спине, а Мираи спала, положив голову ему на грудь. Шин провел рукой по ее мягким золотистым волосам. Она спала совершенно безмятежно и казалась такой доверчивой, такой беззащитной, как обычная слабая женщина.
Нет, не обычная женщина. Теперь она его женщина. Любовь всей его жизни.
А то, что она демоница, – это неважно. Значит, такова его судьба. Служить демонице.
Мир перевернулся.
Вчера он собирался ее убить. Осознание этого кольнуло его в сердце, будто раскаленная игла.
Теперь он убьет любого, кто посмеет ей навредить.
И сам умрет за нее, если не будет другого выхода.
Мираи зашевелилась на его груди, открыла глаза и посмотрела на него, нежно улыбаясь.
– Забери мою душу, – устало сказал он. – И съешь мое сердце. Ты победила.
– Нет, милый, твоя душа останется у тебя. Ты мне нужен весь… с душой и сердцем.
– Мое желание исполнилось. Я желал тебя, Мираи.
– Это было и мое желание тоже, Шин. Так что… не считается.
…В утреннем свете она была прекрасна, совершенна, просто богиня. Он сжал ее в объятьях и снова стал жадно целовать. Он чувствовал какую-то новую невыносимую жажду, которую невозможно было утолить.