Они пошли в самую богатую лавку с нарядами и тканями. Там демонице приглянулось одно готовое кимоно. Шин хмыкнул, когда увидел его. На зеленом шелке кимоно была удивительной красоты роспись – белая лисица, спящая под цветущей сакурой.
Для других нарядов Мираи выбрала самые дорогие и изысканные ткани, какие только могли найтись в Салидаме.
– Вкус госпожи так же прекрасен, как и ее лицо, – подобострастно улыбаясь и непрерывно кланяясь, сказала хозяйка лавки. – Ваши наряды будут стоить тридцать золотых.
Шин ждал, что демоница обведет хозяйку лавки вокруг пальца, но Мираи расплатилась монетами – вроде бы, самыми настоящими.
Правда, когда хозяйка внимательно рассмотрела монету, подобострастная улыбка тут же слетела с ее лица:
– Хм, этим монетам больше ста лет – на них портрет императора Осима, прадеда нашего нынешнего императора. Откуда они у вас? Я должна позвать стражу.
– Постойте, любезная хозяйка, – спокойно произнесла Мираи чарующим голосом. – Покажите мне ваши монеты, и давайте сравним.
Для демоницы оказалось сущим пустяком вмиг изменить вид своих монет – они стали точь-в-точь как те, что лежали в кассе портновской лавки. Хозяйка решила, что ей голову напекло от жары, и, непрестанно кланяясь и говоря любезности, она проводила Мираи и сопровождающих ее двух друзей из лавки.
Шин проворчал, что это фальшивомонетничество – а за него в Лиоддо, между прочим, положена смертная казнь! Но Кай и Мираи хором попросили его не занудствовать.
– Золото самое настоящее, Шин, – сказала Мираи. – Император Осима щедро наградил меня… в свое время.
Теперь нужно было выбрать дом. Мираи как раз понравился один – богатый, и в достаточно уединенном месте.
– Это же дом магистрата, – сказал Шин.
– Нет, Шин, теперь это мой дом, – сказала Мираи и хитро улыбнулась.
Через пару минут разговора с очаровательной демоницей магистрат решил, что он давно хотел продать этот дом и переехать в другое место.
Шин осознал, что Салидама теперь во власти этой демоницы. И он, Шин, несет за это ответственность.
Шин и Кай пригнали экипаж к новому дому демоницы и внесли в дом ее багаж. Он состоял всего лишь из одного сундука – большого, но на удивление очень легкого. Наверняка там она прячет всякие демонические штуки, подумал Шин.
День в Салидаме пролетел незаметно.
– Кай, нам пора возвращаться в Академию, – сказал Шин.
Но Кай сказал, это только вызовет подозрения, что они так быстро успели съездить в город и вернуться. Да и учитель Такеши отпустил их до завтра. И вообще, сегодня же день летнего солнцестояния – в городе будут пускать бумажные фонарики, фейерверки, разве можно такое пропустить? Мираи была с ним абсолютно согласна.
И троица вновь отправилась гулять по городу. Шин и Кай запустили гадательные фонарики по реке в виде больших цветков лотоса со свечкой посередине. Фонарик Кая благополучно уплыл за горизонт и скрылся из виду, а вот фонарик Шина утонул почти сразу.
– Это была плохая примета, друг, – испугался Кай. – Давай запустим для тебя новый.
– Я не верю ни в какие приметы, – сказал Шин, пожав плечами. – Да и самое худшее со мной уже случилось.
После гуляний Мираи сказала парням, чтобы переночевали у нее в доме – дом большой, места всем хватит, и она их не съест. Шину пришлось согласиться, тем более что все их общие деньги Кай уже потратил, и на постоялый двор ничего не осталось.
Следующим утром Шин и Кай проснулись рано – в Академии они привыкли вставать с первыми лучами солнца. Воспитание и вежливость требовали от них дождаться, когда Мираи к ним выйдет попрощаться – сами они, конечно, не стали бы заходить в ее личные покои.
Но демоница, видимо, еще спала. Нужен ли вообще демонам сон? Об этом в книжке учителя Такеши ничего не было сказано.
Чтобы не тратить время зря, Шин и Кай немного позанимались каратэ во внутреннем дворике.
Размявшись, Шин прилег отдохнуть на траву. Прилетела красивая голубая бабочка, стала кружиться над ним. Кажется, это была та самая бабочка, что привела его к источнику в Запретном лесу, а потом – помогла оттуда выбраться.
Шин улыбнулся, протянул указательный палец – и бабочка на него села. На мгновение он забыл о событиях последних дней и почувствовал безмятежность. На крыльях у бабочки был дивный узор – Шин никогда не видел подобного.