И старик процитировал, прикрыв глаза, будто бы вспоминал:
«Пока есть капля крови, есть и капля магии»
Посмотрел на меня и произнёс:
— В Святой книге написано, поэтому, говорят, что иногда рождаются люди, в которых просыпается эта магия. Но очень слабая, не то, что раньше.
Торговец обвёл руками вокруг себя, и добавил:
— Видишь у нас всегда в королевстве всегда хорошая погода, у нас самые крепкие границы, нам не страшна война, и всё это сделано с помощью швейной магии.
Я удивилась:
— И всё же… если эти швейные маги были такими полезными, почему король был ими недоволен?
Он пожал плечами:
— Ну, кто же захочет, чтобы в его королевстве кто-то был могущественнее, чем он сам?
Потом вдруг спохватился, как будто бы сказал что-то лишнее:
— Ой, заговорился я с тобой, ещё чего будешь покупать? Нет? Не отвлекай тогда.
Я поняла, что больше он мне ничего не скажет, поблагодарила его за рассказ, хотя он и сделал вид, что не расслышал и ушла в задумчивости.
По дороге домой, уже свернув на улицу, ведущую к площади, я заметила ателье. Несмотря на то, что хотелось побыстрее попасть в дом, чтобы изучить дневник, в надежде, что я смогу найти там советы, как можно сбежать и не попасться, любопытство пересилило, и мне захотелось узнать, что здесь носят.
Первое ателье оказалось слишком фешенебельным. Меня туда даже не впустили. Я посмотрела на витрины, платья были слишком громоздкие, хотя видно, что пошиты из дорогих тканей, украшены натуральными камнями, но сама атмосфера в этом салоне, была слишком уж высокомерная, поэтому я не стала упрашивать, чтобы мне позволили посмотреть и вышла без сожаления.
Второе ателье было попроще, и, видимо, поэтому меня не выгнали сразу.
Я рассматривала манекен, когда за спиной раздался строгий голос:
— Что вы здесь делаете, мадемуазель?
Я обернулась. Передо мной стояла высокая женщина, ещё не старая, красивая, но с лицом, на котором читалась привычка командовать. Я обратила внимание на её руки, на «рабочих» пальцах были характерные мозоли и следы от иголки, она явно шила сама.
— Простите, мадам... — начала я.
— Мадемуазель, — поправила она.
— О, простите, мадемуазель, — я улыбнулась. — Я просто заинтересовалась моделями, выставленными в зале. Особенно вот этой.
И с этими словами я подошла к манекену, на котором было шикарного, насыщенного алого цвета платье.
Ещё раз, окинув взглядом это платье, сказала:
—Платье выглядит тяжёлым, но ткань на ощупь — очень лёгкая. Наверное, они и носится легко?
— Это правда, — кивнула она, выражение её лица сменилось на заинтересованное и она спросила — а ты кто?
— Я недавно приехала, живу здесь недалеко...служу в доме, — я решила, что бедная сирота вряд ли будет иметь возможность жить в доме на такой дорогой улице, а вот служить в таком доме в самый раз. Что, собственно, недалеко от истины. Дом-то не мой, а красавчик-хранитель вообще говорил со мной так, словно я заключённая на работах.
— Работу ищешь? — неожиданно спросила женщина
— Да, можно и работу, — ответила я, а внутри вдруг всё заликовало, как будто я действительно искала работу и вот нашла, и я решила ещё добавить «красок» в своё «резюме» — ещё умею рисовать модели и шить.
— Какие швы знаешь? — спросила мадемуазель,
Я понадеялась, что названия в этом мире такие же, как и в моём назвала несколько базовых швов:
— Смёточный, прокладочный, копировальный, стачной…
— Хм, — на лице женщины появилось довольное выражение, — покажи, — коротко бросила она и протянула мне иглу и нитку.
Я быстро сделала все те швы, о которых говорила.
— Умеешь шить, терминологию знаешь… — мадемуазель прищурилась. — Мне нужна помощница. На полный день взять не могу, штат у меня уже есть. Но если будешь приходить на пару часов и помогать девочкам работать с заготовками, то буду платить два фартинга в час.
— Два? Это мало. Хотя бы четыре? — решила я обнаглеть
В итоге сошлись на трёх фартингах. Мадемуазель сказала, что обращаться к ней следует мадемуазель Ланвиль, и, когда мы прощались лицо у неё, было довольное. Я подумала, что она решила, что я деревенщина, и сэкономила на мне.
Но я была довольна, потому как мне не нужно было работать здесь вечно. Мне нужно было понять, как живёт это королевство и как из него можно сбежать. У меня было не больше двух недель на всё это.
Хранитель обещал прийти не раньше, чем через две недели. Значит, свобода, пусть и короткая, мне пока гарантирована.
Но, проснувшись утром, я поняла одну простую истину: красавчики, что в моём мире, что в этом, никогда не держат слово.