Несмотря на логичность этих слов Август чувствовал, что Илина осталась недовольна решением. Он поджал губы и тихонько вздохнул. В конечном счёте, прямо сейчас Гленна была права. Но он твёрдо чувствовал, что должен поговорить с Иллиной потом.
Иллина в итоге промаялась большую часть дня, как и вчера. Она даже не пыталась убедить себя, что Гленна поручила ей важную миссию – эльфийку не оставляло чувство, что её просто сбросили с воза.
Она бы и подумать не могла, что единственной отрадой для неё в этой ситуации окажется присутствие Рована, который чувствовал себя таким же не пришей кобыле хвост.
- Я всё понимаю, - говорила Иллина, когда они медленно двигались по городу спустя час или около того. – Но как выходит, что даже слепым Август нужен ей больше чем я?
Иллина тут же закусила язык, сообразив, что произнесла. Рован, до того остававшийся довольно мрачным, тихо и мягко засмеялся.
Иллина не смогла не отметить, что у него приятный смех. Возможно, не такой как у Августа… Но в чём-то он показался ей похожим.
Иллина никогда не задумывалась о том, что в головах у паладинов, по уши закованных в доспехи. Она не испытывала к ним неприязни, как Август, скорее наоборот, считала, что они стоят на страже между миром людей и хаосом, который могли бы привнести в него маги. Потом она не могла простить им то, что они сделали с её другом. Но позже, когда первая ярость прошла, Иллина стала задумываться о том, что Рован на самом деле приятный и мягкий в общении человек. Он мало соответствовал своему закованному в сталь образу – разве что в том, что был правильным до скрипа в зубах.
Рован, как оказалось, был родом из небольшой деревеньки в сердце Алемара, и хотя он отшучивался, говоря что стал паладином ради красивого доспеха, Иллина чувствовала, что за этим стоит нечто большее. Она с удивлением понимала, что он действительно «верил».
Иллина абсолютно не привыкла находиться в компании людей, которые во что-либо верили. Алонзо верил только в своё могущество. У рабов кругом не было времени верить. Люди Гленны были разномастной шайкой разочаровавшихся в жизни беглецов, у каждого из которых была своя драма, мешавшая верить.
Рован был спокойным и несмотря на то, что весь мир доказывал абсурдность его веры, продолжал верить в то, что стражи должны защищать магов. Он за всё прошедшее время не произнёс ни одного грубого слова ни в адрес Иллины, ни в адрес Августа, хотя откровенно говоря, последний время от времени бывал невыносим – и Иллина могла его понять.
В конце концов Иллине стало надоедать грубить, потому что она не получала и тень ответной агрессии.
- Ты считаешь меня глупой, - констатировала она.
- Конечно, нет, - Рован посмотрел на неё и ухмыльнулся, и Иллина тоже остановилась, зачарованная этой светлой улыбкой.
- Тогда…
- Я считаю тебя честной и… - Рован замолк и почему-то покраснел. Потом кашлянул и отвернулся.
- И?! – не удержалась Иллина, внутренне приготовившись отрикошетить любое оскорбление.
- И красивой, - закончил Рован тихо и поспешно, не глядя на неё, двинулся вперёд по улице.
Август, откровенно говоря, понятия не имел, чем закончится то, что он собирается сделать.
Он всё ещё не чувствовал себя достаточно уверено, чтобы творить глобально опасные глупости, и у него не было магии, чтобы знать, что в конечном счёте он выпутается практически из любой ситуации.
Но он чувствовал, что то, что произошло ночью, нужно разрешить. Он не смог бы объяснить себе, почему для него важнее успокоить Иллину, чем Гленну. Возможно дело было в том, что Иллина, несмотря на все её доспехи и иголки, была в глубине души куда более ранимой. Или он просто сделал выбор.
Когда день стал клониться к закату, он отпустил Кайни отдыхать и на ощупь направился в то крыло, в котором располагались комнаты, выделенные Иллине.
Никто в этом доме не запирал двери, потому что никто не сомневался в том, что тут не может быть посторонних. Потому он легко толкнул дверь, вошёл в спальню, нащупал кресло, сел в него и стал ждать.
Иллины не было долго. Он успел потерять счёт времени и задремать, когда дверь скрипнула, и маг вскинулся.