– Я не хочу, чтобы нас здесь заметили, – добавил он.
– Куда мы направляемся?
Он взял ее за руку и поднял голову, собираясь сказать что-то особенное, но затем отвернулся и произнес:
– В лес. Поспешим, моя госпожа.
Хотя теперь гончие из Торбека остались далеко позади, и их отделял большой участок воды, Рук, тем не менее, опять поспешно усадил Меланту на коня, сел сам и без остановок продолжил путь. Они ехали всю ночь напролет. По крайней мере, Меланте так показалось. Бедный, измученный до предела, Гринголет лежал, завернутый в холст. Его голова, прикрытая клобучком, высовывалась из одного конца, а хвост и ноги – из другого. Меланта держалась за седло, постоянно засыпая и просыпаясь от качки, пока он не сказал ей:
– Обхвати меня руками.
Она сделала это, припав головой к его спине. Лес был таким густым и темным, что, казалось, конь прорывается сквозь сплошные заросли. Но, как ни странно, он шел уверенным твердым шагом, ни одна ветка не оцарапала ее и не порвала ее одежды. Где-то высоко вверху под порывами ветра шумели ветви деревьев. Землю и кустарник покрывала снежная пыль, но никаких признаков дороги или примет, куда они направлялись, не было видно.
Впереди лес начал редеть. Деревья там были ниже, многие имели причудливые изогнутые формы – результат воздействия сильных ветров. Отвесные утесы возвышались, словно зубы дракона. Звук ветра неожиданно стих. Они оказались в небольшой рощице рядом с озером, вода которого, подернутая тонкой кромкой льда, имела пурпурно-черный оттенок. Здесь сэр Рук наконец остановил коня.
– Надо дать небольшой отдых коню, – сказал он, помогая ей спуститься. – Вы хотите пить?
Она отрицательно покачала головой, закуталась в свою накидку и села на камень. Из какого-то потайного места он вдруг извлек овсяную лепешку и предложил ее ей. Пока Меланта мрачно грызла ее, он отвел коня к озеру и проломил в нем лед своей ногой. Этот звук отразился утесами и эхом прокатился через озеро. Меланта осмотрелась. Они находились в лощине, которая, как ей показалось, не имела выхода. Собственно, отсюда она никак не могла рассмотреть и входа. Но тут она вспомнила, как они миновали V-образные «ворота», образованные двумя наклонными плитами сланца.
– Где мы? – спросила она, отбрасывая волосы со щеки.
Он взглянул на нее. В чертах его лица сквозила настороженность. Со слабой улыбкой он ответил:
– За горами, за долами. Здесь нас никто не разыщет.
Конь опустил свою голову и начал шумно пить воду. Меланта подумала о том, как легко они передвигались по лесу, не имеющему никаких дорог и тропинок. Она стала вглядываться в ветви деревьев, растущих вокруг озера и вдруг неожиданно заметила какой-то узор. Несколько поваленных стволов, сучья, стянутые друг к другу и переплетенные так, что получалась сплошная стена. Некоторые были притянуты к земле, чтобы дать новые побеги, другие связаны друг с другом. И все это образовывало сплошную единую преграду из леса и кустарника.
– Боже, – выдохнула она, – да это же искусственная стена.
– Да. И очень древняя, моя госпожа. Ее создали еще до прихода норманов. Так давно, что уже никто и не может ответить, когда. Все помнят только, как ее приходилось поддерживать.
Она взглянула на него.
– Что она закрывает?
Он приблизился к ней и протянул руку. Меланта взялась за нее, вставая. Он подвел ее к тому месту, которое издали казалось совершенно непроходимым. Даже вблизи она сомневалась, можно ли там пройти, однако Рук смело прошел сквозь желтую стену, и она последовала за ним. Минуя наваленные деревья, они прошли сквозь темное ущелье и оказались у подножья уступа. Он помог ей взойти на него, и они вошли в чрезвычайно узкое ущелье, в котором с трудом могли разойтись. Он прижался к отвесной стене, пропуская ее вперед, а затем, когда она прошла, повел ее снова, теперь осторожно поддерживая ее за плечи и грудью прикасаясь к ее спине. Они вышли из ущелья и остановились.
– Вот, – произнес он и указал рукой.
Местность довольно круто понижалась, так что верхушки деревьев находились апереди ниже того места, где они стояли. Лес был окутан туманом, который то сгущался, то рассеивался. Из-за него ей вначале показалось, что лежащая перед ними долина необитаема. Только лес и, кажется, река, бегущая по дну долины, которая в дальнем конце образовывала замерзший сейчас водопад. Из-за ветра выступали слезы. Она смахнула их и стала снова вглядываться в том направлении, куда он указывал ей рукой.
Она зажмурилась от удивления. То, что она вначале приняла за водопад, оказалось башней. Она стала усиленно мигать и всматриваться в водопад. Его нижние каскады были скрыты выступом скалы, но сам этот выступ имел очень правильную форму. Треугольный. А другой выступ, чуть пониже, походил на сложенный из камня массив. На какое-то мгновение туман рассеялся, и она вдруг увидела замок, покрашенный в белый цвет, башенки, окруженные зубчатой стеной, голубоватые, высоко поднимающиеся в небо сторожевые вышки, сияющие золотом флагштоки. Еще одно мгновение, и все снова превратилось в покрытый туманом утес с замерзшим водопадом.
– Ты видишь? – спросил он, совсем близко наклонившсь к ее уху.
Меланта вдруг осознала, что она стоит, затаив дыхание, и с шумом выдохнула.
– Я, кажется, видела что-то, но не пойму, мешает туман. Это что, чьи-то владения?
– Все нормально. Владения. – Он положил руки на ее плечи. – Вулфскар.
– Небеса святые! – Туман снова разошелся перед ней. – Я вижу!
– Это мое имение. Оно начинается шестью милями позади нас и тянется вон до той высокой горы сзади замка. А с запада на восток идет от морского ущелья и до озер. Собственность самого короля, переданная по лицензии моей семье с разрешением построить тут замок. – В его голосе послышался вызов, словно он ожидал, что она начнет возражать.
Меланта отвернулась, пряча лицо от холодного ветра.
– Так значит ты барон?
– Да, и имею соответствующие бумаги, выписанные на имя деда моего отца. Уж не думали ли вы, что я простой вольный, моя госпожа?
Она отошла на несколько шагов вглубь ущелья. Он последовал за ней, с привычным теперь для нее позвякиванием кольчуги.
Она остановилась и, улыбаясь, снова обратилась к нему.
– Нет. Я думала, что ты незаконнорожденный сын бедного рыцаря. Это Ланкастер думал, что ты вольный.
Он вспыхнул, его глаза гневно сузились, но он ничего не успел ответить, так как Меланта снова продолжила:
– А почему это мы должны были думать о тебе, как о более высокой персоне, Зеленый Рыцарь? Это при условии, что ты не желал называть своего имени?
– Я не мог, – тихо произнес он. Он хмуро посмотрел на нее. Верхнюю часть его лица закрывала тень от возвышающихся утесов. Он пожал плечами.
– Дарственные письма утеряны. Мои родители умерли во время Великой чумы. Аббатство… – Он поджал губы, затем продолжил. – Они должны были осуществлять надо мной опекунство, пока я не достигну совершеннолетия. А вместо этого они даже забыли про меня! Когда я поехал туда в пятнадцатилетнем возрасте, монахи сказали мне, что я отъявленный лгун, хочу их обмануть, что земля отошла аббатству и ни о каких предписаниях в пользу моих предков они ничего не слышали. Они даже не знают о моем замке… – Он сжал кулак. – Замок моего отца строился целых семь лет! Для них это все дикая непроходимая местность, и ничего больше они не помнят или не желают знать.
Меланта отметила про себя с некоторым удивлением, что последнее обстоятельство казалось ему даже более обидным, чем то, что ему отказывают в правах на собственность. Однако опытный и сильный ум Меланты немедленно отбросил многочисленные детали и проник в суть проблемы.
– Так ты не можешь доказать свою родственную принадлежность к семье?
Он прислонил голову к каменной стене и произнес:
– Они все умерли.
– Все?
Некоторое время он разглядывал свое колено, затем кивнул и еще ниже опустил голову, словно это признание казалось крайне позорным для него.
Меланта нахмурилась. Они были с ним одного возраста, и если, как следует из его слов, его родители умерли во время Великой чумы, значит, ему тогда было не больше семи или восьми.