Эта мысль решила все. Он оттягивал ее отъезд. Если только он не пошлет гонца сейчас, то потом будет постоянно находить предлоги для отсрочки: то Бассинджер занеможет, то потребуют всех его усилий полевые работы. Он найдет тысячу причин, чтобы отложить отъезд, и каждая будет важной и безотлагательной.
Он взял Дезмонда за плечо и привлек к себе.
– Если я скажу «да», – с присвистом прошептал он, – и ты по какой-то причине подведешь меня – либо из-за этой девушки, либо из-за чего-нибудь еще, – то запомни – я стану проклинать твое имя до своего последнего вздоха. Ты понимаешь это?
Дезмонд немного успокоился. Он стал серьезным и кивнул головой.
– И ни при каких условиях не должен ты позволить себе вымолвить две вещи: откуда ты пришел и само название Вулфскара и то, что я женат на моей госпоже. Клянись!
– Да, мой господин. Клянусь душой моего отца, мой господин, что не произнесу я имени Вулфскара, ни откуда я пришел, ни о женитьбе моего господина.
Рук расстегнул верхние пуговицы и достал из-под рубашки серебро, которого должно было вполне хватить на дорогу туда и обратно.
– Запомни, что ты должен сказать. Ее величество здорова и в полной безопасности. До Дня Святого духа в город Ланкастер должен прибыть сильный отряд со всем необходимым для ее продвижения и ждать ее там. Это ее собственная воля и приказ, в доказательство чему она посылает это.
Он протянул кожаный мешочек.
– Повесь его на шею и храни. Это будет служить доказательством того, что ты от принцессы.
Рук проследил, чтобы Дезмонд надежно спрятал мешочек под рубашкой.
Затем он заставил юношу повторить послание.
Рук чувствовал какую-то страшную тяжесть в душе, посылая Дезмонда. Плохие предчувствия.
– Не отставай от каравана, – говорил он, – Если будет бой, держись возле сапожника. И не помышляй, что можешь помочь в бою.
– Хорошо, мой господин.
– Когда ты вернешься, дай мне сигнал от озера. Не иди дальше. Мы встретимся там.
– Да, мой господин.
– Дезмонд, эта рыжеволосая девушка… Дезмонд поднял на него глаза, которые были такими наивными и не подозревающими об опасности любви, что Рук только опустил голову.
– Не подведи меня, Дезмонд.
– Нет, мой господин. Ни из-за девушки, ни из-за чего-то другого не подведу я вас!
Рук отступил на шаг.
– Тогда, счастливого тебе пути. И да поможет тебе Бог!
Рук отвязал лошадь и оставил Маленького Аббата. Отъезжая, он услышал жалобный крик ослика. Этот звук еще долго стоял в ушах Рука. Он перекрестился и стал молиться. Он боялся, что совершил ужасную, непростительную глупость.
Глава 21
– Не понимаю, почему ты просишь меня об этом? – сказала Кара. – Я не могу помочь тебе.
Аллегрето стоял спиной к окну, не двигаясь. В этой неподвижности Кара ощутила затаенное зло.
– Тебе не понравилось то, что я сделал, – сказал он. – Поэтому я прошу тебя.
Кара сидела в кресле, которое он подал ей, и смотрела на гобелен. Изумительная работа: насыщенные зеленый и синий цвета, белый олень со звездой на лбу, завороженно глядящий на охотника.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду? – сказала Кара.
– Фицино, – прошептал он. – Фицино – вот, что я имею в виду.
Она подумала, что олень, видимо, очень смелый: стоять вот так, на краю пропасти, зная, что пути к спасению нет.
– Он умер еще до пожара, – сказал Аллегрето, – если это интересует тебя.
Она закрыла глаза.
– Не говори мне ничего.
Уже прошло несколько недель, но все равно ей чудился запах дыма и казалось, что снова видит его, одетого во все красное, стоящим на подиуме. Сегодня он был в голубом и белом. С тех давних пор он не надевал красного, поэтому она все же могла смотреть на него. Он вдруг повернулся.
– Этот ее гонец. Я уверен, что это какая-то хитрость. Нужно что-то делать. Господи, я не могу сейчас сидеть спокойно и только потом узнать, что это была просто приманка для меня. – Он закрыл лицо руками. – Боже мой! Где же она?
Кара опустила глаза. Она перебирала пальцами ткань платья.
– Гонец не скажет?
– Нет. – Он резко обернулся. – По крайней мере, по-хорошему.
– Может быть, он и не знает?
– Знает. Она с Зеленым Рыцарем. Она использует его, но я не могу понять ее намерений. – В его голосе звучала ледяная струнка. – И еще мой отец – я ему так и не послал ни слова. Не смею. Я не смею даже просить его защитить твою сестру. Кара, этот гонец… – Он смолк, как будто сказал слишком много.
– Что гонец? – вскричала она, буквально вскакивая с кресла. – Ты ведь хочешь пытать его? Да? И спрашиваешь, могу ли я предложить что-нибудь получше? Ты же знаешь, что я понятия не имею, что делать!
– Я думал, если ты поговоришь с ним… Я его здорово напугал. Он еще совсем мальчик, просто ребенок.
Кара рассмеялась.
– Ты еще более глуп, чем я думала, если надеешься, что я смогу сделать то, что не удалось тебе.
– Или твой друг Гай, – продолжал Аллегрето, не обращая внимания на ее слова, – он как раз вернулся из разведки.
С замиранием сердца она подняла глаза. Но во взгляде Аллегрето не было заметно угрозы, а только истома. Он не подходил к ней с того самого Дня, когда убил Фицино. Он не настаивал. Она могла бы подумать, что это просто была игра воображения – то единственное прикосновение, – если бы не видела его лица теперь, когда он был рядом.
– Если бы только ты могла помочь мне, Кара, – сказал он удивительно беспомощно. – Я так стараюсь.
И вдруг, без всякой причины, ее глаза наполнились слезами.
– Я тебя не понимаю.
Он отошел от окна к гобелену.
– Да, я знаю.
Теперь он стоял перед вышитым оленем, и вышитый охотник с изумлением взирал на него.
– Ты ничего не можешь сделать, – сказал он мрачно. Он был удивительно красив. Она никогда не видела ни человека, ни произведения искусства столь прекрасного и ужасающего. Она подавила слезы.
– Аллегрето, я постараюсь, если ты хочешь.
– Это бесполезно. Ты только все испортишь, и Гай тоже. – Он улыбнулся ей, как резная статуя ангела в соборе. – Вы – безнадежная парочка.
И она попыталась. Она отнесла гонцу еду. За ней следили, чтобы она не помогла ему бежать. Как и говорил Аллегрето, он был очень напуган. Он даже не стал есть. Гонец сидел сгорбившись на скамейке, с тонким носом и длинными пальцами музыканта. Аллегрето даже оставил юноше его инструмент, но вряд ли он играл на нем. В камере было холодно. Аллегрето назвал его мальчиком, однако, похоже, они были ровесниками. Но он никогда не стал бы таким же взрослым, как Аллегрето, даже если бы прожил сто лет.
– Вы говорите по-французски? – спросила Кара.
Он не ответил, а только отвернулся. Но Каре показалось, что он понял ее. Она вздохнула.
– Я пришла, чтобы объяснить вам. Вы должны ответить на все вопросы Аллегрето.
Он взглянул на нее и сразу же отвернулся снова. На его лице появилось выражение упрямства.
– Он только хочет найти мою госпожу и убедиться, что она в безопасности.
– Она – в безопасности, – ответил молодой человек.
– Откуда такая уверенность? Почему мы не можем поехать к ней, если она не едет к нам?
– Я сказал вам, что мог. – Он встал и как-то крадучись стал передвигаться по камере. – Судите меня, если хотите!
Кара тоже поднялась.
– Вы не понимаете, как опасно ваше положение, – сказала она резко. – Вы не понимаете, что может означать наказание.
– Что? Раскаленные клещи? Колесование? Давайте же! Я поклялся! Я не буду говорить.
Она удивленно покачала головой.
– Вы так молоды.
– Я умру раньше, чем скажу что-либо, – почти выкрикнул он.
– Мне кажется – это не мужество, просто непонимание. – От взволнованного дыхания Кары в холодном воздухе будто вспыхнуло пламя. – Вы знаете, почему вас не тронули до сих пор? Благодаря мне! Ему не хочется огорчать меня, ты, глупый мальчишка! Как ты думаешь, сколько это может продолжаться?