– Акта.
– Коротенечко, удобно, – приподнял темную бровь «объект». – Акта. И что это значит?
– Оклик, Норманн. В переводе с нашего диалекта: «Эй, ты!» – с легкой улыбкой поведала зжрица, не отпуская взгляда собеседника.
– Хреново, – нахально подметил тот, отчего-то никак не подцепляясь, будто уворачиваясь от чар. – Так себе имечко. Для лисы или, к примеру, хомяка еще сойдет, но… короче, вылазь, а то я уже все пузо себе отлежал!
Серые глаза и взъерошенные кудри пропали, вновь сменившись расхлябанными ботами. Акта растерянно моргнула – не вышло подцепить и одурманить. Не удалось. То есть немного да, но совсем не так, как обычно. Снова не повезло. Монстра почему-то замерла, не проявляя себя и не помогая своей подопечной. Полис и доктора с железками активно замаячили на горизонте.
Жрица в расстройстве качнула головой и полезла навстречу молодому наглецу – сдаваться.
Воздух на улице оказался леденяще свежим, вкусным, морозным. В объятиях Норманна, в свитере, да еще и одеяле, было ни капельки не холодно. Пригревшаяся Акта счастливо вздохнула, покрепче прихватывая куртку на плече своего спасителя.
Серебристый челнок-скат щелкнул острым хвостом, издалека приметив хозяина с непонятного вида кульком на руках.
– Норманн, ты с ума сошел?! – величавая дама в изящных домашних туфлях на шпильках вылетела на крыльцо и просеменила за вконец распоясавшимся внуком. – Немедленно верни ее в капсулу! Немедленно!
Норманн притормозил и обернулся, отчеканив бабуле:
– Цыц! Она не желает в Полис. Я уже пощелкал пройдохе Зевсу. Сэмиэлль забрал с Феры не ту женщину, понимаешь? Акта сбежала из чулана, а вовсе не из госпиталя, но случайно выскочила на брательника, и он решил, что это… ну понятно, да? Гений коммуникации, блин! Рот открыть и спросить же вообще не судьба. Даже слышать не хочу про Полис! Все, говорю!
– Но… Борх, – Кэсси схватила упрямца за рукав, пытаясь быть как можно более убедительной. – Твой отец сейчас сказал, точнее, проорал, что жрицы с Феры могут быть очень опасными. Они владеют гипнозом, и… мальчик, послушай…
Очень опасная жрица с Феры высунулась из одеяла, укоризненно посмотрела на даму, сделала несчастную мордочку, а Норманн только фыркнул:
– Все эти чары, магические фигли-мигли и наговоры – полнейшая чушь. Не верю! – и свистнул своему скату, чтоб не цеплял хвостом забор. – Я отвезу ее к себе в дом на первое время, не буду тревожить семейство.
– А потом?! – взвилась Кэсси. – Это тебе не лисенка подобрать. Не просто домашнее животное и питомец, понимаешь?.. Ответственность! Куда ты ее, Мэни? Куда?
Норманн предостерегающе протянул ей:
– Харе-э-э… – перехватив свою хлипкую ношу поудобнее, он сверкнул глазами и ознакомил бабулю с дальнейшими планами. – Акта пройдет полное медобследование уже сегодня. После ее дополнительно осмотрит Рафаэль. Отец может орать сколько ему угодно. Пусть она будет этой самой жрицей, птицей, синицей, кем угодно, но не подопытной номер четырнадцать, понятно? Все, пока!
Потянувшись, он поцеловал расстроенную Кэсси в щеку, развернулся и направился к скату.
По пути Акта снова высунулась из кулька, сияющими от счастья глазами осмотрела Норманна, снежную долину вокруг, бледно-голубое небо, тихонько прошептала: «Куда? Куда… куда глаза глядят…» – и вздохнула с надеждой.
Самой невезучей и неловкой жрице аграрной планеты наконец-то улыбнулась удача.
Глава 4. Джозефинн
В этой декаде зима подзадержалась на Лисьей – весны не случилось вот уже шестой год подряд.
Джозефинн вдохнула холодного ветра и тронула языком верхнюю губу – ранки на ней снова немного кровоточили.
Вокруг было снежно, муторно и очень громко – в коммуникаторе непрерывно надрывался отец, а неподалеку, у изгороди особняка, митинговала бабуля Кэсси. Оба оратора давали представление темпераментно и артистично. С надрывом. Как всегда.
От такого плотного взаимодействия с любимыми родственниками Джоз невыносимо хотелось забиться в нору. Или прикинуться окаменелостью – какой-нибудь безнадежно почившей ракушкой под толстым слоем мха в качестве звукоизоляции.
Коммуникатор мигал красными диодами, перегревшись от зычного баса:
– Джозюля, детка, я тебе папа ро́дный или в жопе барабан?! – с годами Борх становился все более и более громогласным. – Я что говорил, а? Не трогать эти их джунгли долбанные! Какого хрена ты там все повыдергала? Глава Полиса на говно изошел, мол, «несанкционированное вмешательство в экосистему», местные птички-невелички теперь загнутся в страшных мучениях и прочая пое… бюрократия! Ты слушаешь меня?..