– Валяйте, господин доктор! – прыснула Джоз, улеглась на песок, поправила на скуле связиста и расслабленно замурлыкала. – А что, действительно. Нафиг эти слюнявости, да, мой дорогой? Если и целоваться, то не в губы, а сразу куда-нибудь в…
– Не-э-эт, – тут же вклинился в ее монолог медик, размышляя вслух. – Думаю, одним антисептиком не обойтись. Наложу-ка я тебе заживляющую накладку. На весь рот. Крепкую такую, чтоб намертво залепила. Радужную, тебе пойдет. Помнишь, в прошлом году? Ты проспорила Сэми и явилась на фестиваль в платье. Блестящем таком. Радужном. То есть, как бы в платье, но… э-э-э, по факту это была полупрозрачная… маечка, что ли. И туфли. Черт, я тогда напился, как скот. О чем это мы? А, точно. Накладка на рот. Уже иду, приготовься.
Последние его слова отдались в ухе у Джозефинн долгим эхо и она, перевернувшись на живот, вгляделась в быстро темнеющий пляж.
Рафаэль спускался к ней по ближайшей лестнице. Нашивки на его зеленой медформе переливались серебром. Джози встала, кое-как отряхнулась от песка и двинулась навстречу.
Вдоль побережья один за другим зажглись круглые фонари. Штурм продолжал бултыхаться в заливе, брызгаясь и попискивая. Океан налился темной, будто упругой синевой. Полис сиял разноцветными огнями и приготовился ко второму, ночному туру шумного человечьего действа.
Джо сидела на софе в просторной, если не сказать пустой гостиной и жмурилась – острый свет бестеневой хирургической лампы ослеплял ее, выбивая слезы из глаз. Губы чесались и поднывали одновременно. Просторные штаны и кофта мешочком слегка примиряли Джози с такой суровой действительностью, но усидеть на месте все равно было нелегко.
Под носом у Джо пахло антисептиком и еще чем-то синтетическим. На щеке ощущалось теплое дыхание – Рафи накладывал на израненную нижнюю губу вояки уже третью заживляющую полосочку и ворчал:
– Объела ведь, натурально объела. А если стянуть чуть-чуть? Больно? Терпи. Да-а-а. Придется так, иначе могут остаться рубцы, выемки. Вот здесь, в уголке – особенно.
– На… амальна буит…
– Не шевелись. Почти готово.
–…асиба…
Злющая лампа уехала куда-то в сторону, и Джозефинн наконец-то смогла приоткрыть глаза.
Насупленный Раф оказался совсем близко. Он внимательно рассматривал дугу над верхней губой своей давней пациентки, осторожно трогая ее пальцами – наносил еще одну порцию заживляющего.
Джо грустно вздохнула: «Как жить?» – и отклонилась назад, зашептав:
– Все… все. И так уже больничкой провоняла. Хватит.
Рафи сердито зыркнул на нее, отчеканил:
– Сиди смирно! – придержал вояку за плечо и продолжил накладывать мазь на самые мелкие ранки.
Он всегда был чрезвычайно упертым типчиком. Чрезвычайно. До тошноты. И невероятно привлекательным для Джо в этой своей упертости. Невероятно. До потери пульса и тяжёлой пустоты в голове и… прочих частях тела.
Джоз хотела усмехнуться над своими мыслями, но не смогла и вместо этого раздраженно прищурилась на дотошного медика. Подавшись вперед, она хотела было поцеловать его, но опять же не смогла и взъярилась окончательно, сжимая зубы. Увлеченный Раф не заметил надвигающейся на него бури.
«Я чуть-чуть, – сама себе разрешила Джозефинн, жадно рассматривая склонившегося над ней Лихарта. – Сейчас я в меру, потихоньку, аккуратненько, не теряя соображения… поволоку его в постель».
Плавно, чтобы не спугнуть, она подняла руку, крепко прихватила Рафи за расстегнутый воротник и уставилась на его губы, решив отомстить за получасовую экзекуцию с полосками и хирургической лампой.
– Джоз. Джо-зи. Дж… так… это… ты… – забормотал Рафи.
Джо легкими касаниями обвела его лицо по контуру, потрогала, погладила нежно, щекотно, чувственно, придвинулась еще ближе, но Рафаэль опомнился, строптиво фыркнул, за бока стащил маленькую вояку с софы, обнял, сильно прижимая к себе, схватывая, вдыхая запах ее кожи и смоляных волос, отвечая на отрывистые шепотки:
– Ты победил.
– Нет.
– Да. Ты победил смертельную гадость, разъедающую людей изнутри. Ты спас Уилму. А еще смешную старушенцию, которая постоянно тырила у тебя сигареты, помнишь? Из седьмого блока. И того пузатого мужичка с Лисьей. И еще многих спасешь. Ты победил.
– Нет. Уилма осталась жива. Старушенция, мужичок. Но шесть других подопытных из трех групп умерли. Один из них сегодня, перед тем, как Уил очнулась. Здоровенный мужик. Я был уверен, что такой шкаф выживет безо всяких сомнений, но он просто умер, и все. Я ничего не смог сделать.