Норманн скрежетнул зубами, с трудом утихомиривая взметнувшуюся в груди орингеровскую вспыльчивость, прищурился и негромко предположил:
– Я так понимаю, у вас есть собственные задумки по поводу достойной компенсации. Давайте не будем тратить времени понапрасну, досточтимая. Что вам нужно?
Эбигейл беззвучно поаплодировала – юный Орингер довольно быстро уловил общий тон разговора, и коротко бросила:
– Беленькую жрицу.
– Ис-с-сключено! – прошипел Норманн – сдерживать в себе орингеровское становилось все труднее. – Я спросил что вам нужно, а не кого! Или вы до сих пор считаете людей по головам, как товар, уважаемая?
Госпожа Аллиэнн на этот выпад отреагировала странно – почему-то прыснула, а потом и вовсе захихикала, резюмируя:
– Втюрился по уши. Видимо, беленькая жрица действительно очень любопытный экземпляр.
Норманн смешался и вспыхнул, а Эбигейл покачала головой, продолжая со вздохом:
– Повеселились и хватит, кудряшка. Теперь серьезно. Я могу изрядно потрепать нервы тебе и Борху, повесить на вас кучу обязательств, замучить судебными тяжбами, но-о-о…
Искоса оглядев встрепенувшегося от ее «но» юнца, госпожа немного помедлила, а потом и вовсе сменила тему:
– Ты ведь уже окончил Академию?
Норманн растерянно почесал макушку, припоминая:
– Да. «Агротехнику». Почти год назад, а какое это имеет отношен…
– Отлично, – улыбнулась Эбигейл, раскрывая истинный объект своего интереса. – Те белые пионы, которыми усажены все клумбы на территории Академии, твои?
– Мои, – настороженно кивнул Норманн. – Дипломный проект. Ор-гибриды «Лаура». Мы с сестрой, Элис, экспериментировали – скрещивали травянистый и древовидный сорта. Цветы изначально получались бледно-желтыми, а кусты плотно облиственными. Тогда мы вживили гибридам фрагмент генома нашего местного цветка – Финикса – листьев стало намного меньше, а соцветий больше, плюс устойчивость к неблагоприятным погодным условиям, белый цвет лепестков и…
Госпожа Аллиэнн прервала увлекшегося Норманна взмахом руки и без предисловий ознакомила его с условиями их дальнейшего сотрудничества:
– Мне нужно пять тысяч корней этих чудных цветочков к концу третьего годового цикла.
Ошарашенный Норманн замер с открытым ртом, похлопал глазами, закрыл рот, вытер рукавом вспотевший лоб и попробовал хоть чуть-чуть сбить цену, залепетав:
– Но площадь всех имеющихся на Серой пахотных земель и теплиц не обеспечат и половины…
Госпожа Аллиэнн радостно подпрыгнула на месте, роняя манто куда-то себе за спину, и темпераментно воскликнула:
– Так распаши, распахи… черт! Вспаши еще, лапушка. Окультуривай! Культивируй! Или как там это называется? Пять тысяч белых. И мы в расчете.
– Э-э-э, кхм-м-м… если подключить западные пустоши, то-о-о… три тысячи вполне…
– Замечательно! Четыре тысячи! Подключи, зайчик. Подключи. А потом, когда ты потренируешься на беленьких, я тебя проспонсирую, мотивирую, раздразню и ты сделаешь еще четыре тысячи корней, но уже черных. К следующему годовому циклу.
– Ч-черных?! Но черных вообще не бывает! Их просто нет и никогда не было!
– Ну так придумай их для меня, детка. Скрести… Финикс, или этот ваш Огневик с утконосом. Что? Струхнул? Слабо, досточтимый агротехник Орингер?..
Серебристый челнок-скат выскользнул из-под низкой, по-вечернему сизой облачности и полетел над темной океанской водой.
Огромный полукруглый залив, притененный высокими обрывистыми утесами, волновался и вздыхал, выплескиваясь на покрытые рыжими лишайниками скалы.
Норманн высунулся в открытый боковой шлюз, пригляделся к беспокойной воде, нагнулся и постучал костяшками пальцев по подножке. Скат послушно выпустил прозрачные посадочные крылья, широкой планкой вдоль всего корпуса, и вновь полыхнул соплами, сбрасывая скорость, едва не укладываясь пузом на океанскую гладь.
Норманн почти за шкирку вытащил из светлого нутра ската грустную, апатичную Акту, одетую в его же теплый комбинезон и меховые сапожки Кэсси, подхватил ее на руки, легко пробежался вместе с ней по посадочному крылу, ссадил свою белобрысую ношу на макушку ската и пристроился рядом, подтолкнув Акту плечом:
– Последний пункт нашего маршрута. Последняя экскурсия, ты слышишь? После я от тебя отстану.
Жрица опустила голову ниже, прикрыла глаза – печальная, поникшая и тихая.
Норманн вздохнул, сел поудобнее, скрестив ноги, приметил показавшийся из волны неподалеку белый холмик и с хитрецой глянул на свою спутницу: «Помирать она надумала из-за какой-то умолкшей внутренней химеры… ага, как же! Так, скан показал четыре взрослых особи, но в глубине могут быть еще. Сейча-а-ас для тебя споют, Беляшик. Так споют, что мало не покажется».