Ночь дышала прохладой. Синеватые папоротники, захватившие все окрестные овраги, напоминали семейство каких-то необычно крупных птиц, примостившихся на ночлег.
На дальней посадочной площадке дремал серебристый скат Норманна – он забыл переставить его ближе к своему дому. Эли чертыхнулась, присела на корточки, задрала манжеты куртки, осмотрев свои руки, ощупала живот, шею и облегченно выдохнула – зеркальная лента-антискан надежно приклеилась к коже, делая ее невидимой для сторожевых башен и охранных дронов.
Где-то впереди раздалось едва слышное фырканье и шорохи. Элис вздрогнула и пригнулась еще ниже к земле. Ее длинный прут выпустил три изогнутых черных лезвия.
Симплекс-скат Норманна остался неподвижным, но из-под его плоского пуза выбрался огромный серый лис, флегматично осмотрел окрестности, небо, притаившуюся на краю посадочной девчонку, зевнул и неторопливой трусцой двинулся к дому, не соизволив одарить Элис и секундой своего драгоценного времени.
Младшая Орингер проводила взглядом его разъевшийся зад с объемным пушистым хвостом, покачала головой, прошептав: «Чтоб тебя, Толстый!» – поднялась на ноги и короткими перебежками двинулась дальше. Ее прут заглотил лезвия обратно и разгладился.
Пустошь потрещала одинокой ночной цикадой и вновь затихла, выпуская из зарослей кудрявой травы стайки крошечных синих светлячков.
Элис забросила прут на спину и побежала, уже не таясь, перепрыгивая через кочки, огибая извилистые овраги, тщательно контролируя дыхание.
Белые и зеленые огоньки стана скрылись за линией горизонта. Звездная ночь обступила быстроногую Орингер со всех сторон, чуть погодя раскрываясь очертаниями темных покатых холмов.
Элис взяла правее, замедлилась и перешла на шаг, приглаживая растрепавшиеся волосы, приглядываясь – на верхушке крайней возвышенности показалась очень высокая широкоплечая фигура в просторной куртке с капюшоном, надвинутом на глаза. Бегунья радостно пискнула, прибавила хода, подлетела к своему тайному гостю, прыгнула на него, схватила, обняла…
Парочка торопливо зашепталась, захихикала, перебивая друг друга:
– Привет! Ух, еле вырвалась! Похоже, папа что-то подозревает.
– Привет, Лисена… тш-ш-ш, это потом, все потом… с днем рождения тебя!
– Но у меня же завтра!
– Нет, уже сегодня, видишь? Ты родилась сразу же после полуночи, я специально узнавал в Полисе. Я поздравляю тебя са-а-амым первым!
– Ох, да, точно! После полуночи…
– Восемнадцать лет – это круто! Ты теперь серье-о-озная дамочка. Вот, это тебе, – поздравитель вынул из-за пазухи узкий конверт. – Подарок. Здесь несколько разновидностей семян и луковиц, как ты и хотела. Самые лучшие сорта «Золотая корона», «Черный глаз» и еще четыре – вообще офигительные – алые и чернильные!
– Ой, спаси-и-ибо! Спасибо! Я… я так рада тебе. Как хорошо, что ты здесь!
– Я хотел… – гость отчего-то немного замешкался, но тут же решительно заявил. – Мне надоело прятаться, Лисена! Это какая-то ясельная группа, ну е-мое, шпионские игры. Я скучаю! Хочу общаться с тобой в открытую и хочу…
– Что?! Нет! Ты с ума сошел?
– Через два дня на транспортном узле кулинарный мастер-класс, ты же любишь… Давай вместе слетаем? Я тебя с утра заберу, а потом вечером…
– Папа тебя убьет!
– Мы уже год по углам шаримся. Даже больше. Почему нельзя просто дружить, как все нормальные люди? За что меня убивать-то? Я ничего такого не…
Элис тут же набычилась: «Дружить?! Ничего такого?!» – схватила «любезного-просто-друга» за грудки, наклонила к себе и поцеловала в губы.
Это был еще один подарок, о котором она мечтала весь сегодняшний день и еще половину вчерашнего вечера. И весь тот год (даже больше) пока они шарились по углам.
Риск отказа и неловкого молчания после был очень велик, но тянуть дальше и «просто дружить» с конкретно этим представителем мужского пола у младшей Орингер уже не было никаких сил. Ни-ка-ких сил. Абсолютно никаких. Ни капельки не осталось… сил. Разумения тоже… ни капельки. И пустошь под ногами почему-то пропала. Совсем. Зато появилась теплая ладонь на шее сзади и сильная рука, обхватившая за пояс, приподнявшая над землей.
Элис все целовала, целовала, целовала и даже не заметила, как целовать начали уже ее, в ответ, как-то особенно нежно, неторопливо, трепетно. Головокружительно приятно.
Где-то внизу раздалось громкое фырканье, топот и наконец восторженное повизгивание.
Элис испуганно дернулась, выпустила «любезного уже-не-просто-друга» из объятий и ошалело оглянулась вокруг.