Толстый вернулся. И не просто вернулся, а резвым галопом нарезал по окрестным полям широкие круги, радостно подпрыгивая всей своей округлой тушкой, припадая на передние лапы, время от времени притормаживая и оттираясь о ноги своего любимого и несравненного хозяина – самого лучшего из людей – Борх стоял у подножия холма, подсвеченный тусклыми зелеными огнями нескольких зондов-ищеек – высокий, массивный, несгибаемый, несмотря на солидный возраст и все выпавшие на его долю беды и ненастья. Стоял и очень внимательно, цепко, пристально оглядывал молодую парочку.
Элис в отчаянии заскулила, пытаясь прикрыть кавалера собой, но тот шепнул: «Наконец-то!» – осторожно отодвинул ее в сторону и без промедлений отправился навстречу господину Орингеру, стягивая на ходу свою просторную маскировочную куртку. Зеленоватые огни зондов моргнули, отразившись в трех серебристых лентах на плече его темного кителя – нашивках.
Борх сжал зубы, резко вдохнул, но с места не двинулся, лишь тихо цыкнул своим зондам. Те вспыхнули белым, освещая незнакомца с ног до головы, выставляя напоказ его солнечно-золотистый чуб, россыпь веснушек на носу и щеках, спокойные серо-голубые глаза и приветливую улыбку:
– Прошу прощения за беспокойство, досточтимый командующий Орингер. Позвольте представиться – патрульный Маркус Экгер.
Борх едва заметно кивнул, припоминая: «Внучок старикана Эксперта. Ну надо же… как похо-о-ож…» – и зыркнул в сторону – Элис уже спустилась с холма и испуганно, умоляюще смотрела на отца из-за плеча своего кавалера.
Ситуация сложилась патовая. Толстый перестал носиться кругами, сел по стойке смирно у ног Борха, поднял треугольные уши торчком и притворился неодушевленным предметом мебели.
Элис в волнении закусила губу. Ее кавалер учтиво помалкивал. Борх быстро все обдумал, тяжко вздохнул и негромко заметил:
– Вы нынче чересчур далеко забрели, патрульный Экгер. Ваш ареал, насколько я помню, орбита Синей планеты.
– Э-э-э, уже нет, господин Орингер. Месяц назад меня перевели на орбиту Серой. Правда, мне пришлось подать Эксперту одно за другим одиннадцать прошений, поэтому процедура перевода слегка затянулась, но-о-о…
– Кхм… все ясно. Дочь, не шастай больше по пустошам одна. Обклеиваться анти-сканом тоже нет никакого смысла – Толстый все равно тебя чует.
– Хорошо, пап! – Элис с готовностью покивала, от чего ее отросшая челка взлохматилась еще больше.
Борх вновь перевел взгляд на молодого нарушителя всеобщего спокойствия, хрипловато проинструктировал:
– Проводишь ее до крыльца, Экгер, – свистнул Толстому и направился в сторону дома.
Зонды-ищейки вереницей потянулись за хозяином. Толстый повел ушами, презрительно обфыркал застывшую парочку, повернулся к ним необъятным задом и растворился в ночной тиши.
Элис растерянно моргнула, отцепилась от плеча Маркуса, за которое она все это время судорожно держалась, и на всякий случай прислушалась.
Тьма вокруг сгустилась непроглядной, будто упругой завесой.
Молодой Экгер прыснул, захихикал, развернулся, почти на ощупь нашел рядом Элис, подхватил, прижал к себе, сбивая ее с мысли, и зашептал, заворковал, замурлыкал:
– Лисена, мы похе… провалили все пароли и явки, ты понимаешь? Все пароли и явки! Нас с тобой засекли, отследили, прижучили и почти накатили. У меня даже челюсть заранее начала болеть… и нос, и глаз! Оба глаза! Думал – ну все-о-о, завтра буду, как долбанная панда… в первую свою рабочую смену здесь, на Серой!
– Болтун, – выдохнула младшая Орингер, крепко обнимая его за шею. – Какой же ты болтун.
– Угу. Значи-и-ит план такой. Я сутки работаю, потом сплю, потом на мастер-класс, а пото-о-ом в Полис, знакомиться с моими.
– Что?! Нет! Ты с ума сошел?!
– Лисе-о-она!
– Я им не понравлюсь!
– Не ссы, Орингер! Не ссы, говорю! Все будет хо-ро-шо.
– Рита! Р-р-рита!
– Я сплю, Борх.
– Рита! Почему?! Почему я обо всем узнаю последним?!
– Ох… Ты про Элис и Маркуса? Они давно знакомы. На вручении диплома у Норманна, его друг, Джеф… музыкант, помнишь?
– Нихрена я не помню!
– Тогда слушай. Они отправились гулять-танцевать-отмечать, Элис захотела с ними, а Джеф дружит вообще со всеми вояками, так что… Маркус – хороший мальчик, успокойся. Иди ко мне, я замерзла.
– Рита! Но ему уже сколько, хм-м-м, так, у старикана есть старшая внучка, а этот же второй, да?
– Угу. Ему двадцать семь, но выглядит моложе. Потому что светленький.
– Кошмар, кошмар! Элис… она… она еще маленькая! Рита, не спи! Р-р-рита! У них десять лет разницы! Рита!
– Эм-м-м, напомни-ка мне, сколько у нас с тобой этих самых лет… разницы?