— Чем могу быть полезен молодой госпо…, — худой чернявый торговец осекся, когда Лена, приоткрыв полу плаща, молча показала ему змеиный кнут.
— Мое почтение госпоже диаконессе, — почтительно поклонился торговец, — позвольте, я провожу вас.
— Проводишь? Куда?
— Туда где вас давно ждут.
«Позволь, я коснусь тебя, — войдет в кровь звериный яд!»
— Можешь входить! — крикнула Кэт и Вулрех, облегченно вздохнув, вошел в комнату. Ранее он по требованию подруги стоял за дверью, ожидая пока кошкодевка, что сегодня без зазрения совести запускала лапку в его кошелек, соизволит переодеться. Для барона Ловенвальда, не привыкшего идти на поводу у своих женщин, томиться в коридоре оказалось внове, но к понятному раздражению, примешивалась и нетерпеливое предвкушение, словно это спонтанное подчинение стало частью любовной игры.
Любовница барона стояла возле широкого ложа, уперев руку в крутое бедро. По меркам мира Кэт новое платье выглядело весьма откровенно: две полоски черного шелка, соединялись на шее серебряными цепочками и едва прикрывали соски Кэт, оставляя открытыми остальную грудь и плоский живот. Обнаженной оставалась и спина: широкий вырез приоткрывал даже соблазнительную ложбинку меж округлых ягодиц. Ниже платье выглядело приличней — пышные складки широкой юбки ниспадали до самого пола. Однако при каждом движении девушки распахивались длинные разрезы, открывавшие умопомрачительные ноги в кожаных сапогах на высоком каблуке. Красиво уложенные черные волосы перемежались синими прядями — в одной из лавок Кэт разжилась краской для волос, — глаза подведены сине-зелеными тенями, брови очерчены углем. В ушах покачивались золотые серьги с синими сапфирами, на груди красовался кулон — изумруд в серебряной оправе. Все драгоценные камни красиво гармонировали с глазами кошкодевки, что непрестанно меняли цвет с синего на зеленый. В воздухе растекался приятный аромат нежных духов и свежего женского тела.
— Нравится? — Кэт игриво крутанулась, показывая себя со всех сторон. Вместо ответа Вулрех молча шагнул вперед, на ходу срывая рубаху. Он обнял девушки за талию, привлекая ее к себе, и Кэт тут же впилась в мужские губы жадным поцелуем. Запустив руку в разрез юбки, барон выяснил, что нижним бельем его подруга не озаботилась — пальцы Вулреха сразу оказались во влажной теплой глубине. Кэт застонала, выгибаясь всем телом, и в порыве страсти вцепилась зубами в плечо барона. Острые ногти с черно-синим маникюром прочертили по его спине кровоточащие борозды и от этой жестокой ласки тело Вулреха пронзила волна такого сильного наслаждения, что с его губ сорвался громкий стон. Меж тем Кэт, опустившись на колени, уже расшнуровывала мужские штаны. Восставший ствол вырвался наружу и тут же оказался в плену намазанных алой помадой губ. Кэт жадно сосала член Вулреха: то лаская головку кончиком языка, то забирая в рот по самые гланды, похотливо заглядывая в глаза мужчины. Чувствуя близость кульминации, Вулрех с трудом заставил себя отстраниться от девушки, и Кэт тут же вскочила, целуя барона распухшими, пахнущими его собственным телом, губами. Вулрех толчком опрокинул кошкодевку на спину, задирая ей подол и зарываясь лицом меж безупречно-белых ляжек. Теперь настала очередь Кэт стонать и вскрикивать, пока язык Вулреха исследовал ее недра, смакуя вкус солоноватых соков и выписывая потрясающие узоры вокруг трепетавшего от возбуждения клитора. Кэт забросила ноги на плечи барона, что есть силы стискивая бедра вокруг головы Вулрехе, протираясь влагалищем по его лицу и размазывая свои выделения. Но, когда она уже была готова кончить, барон рывком высвободился из удушливого плена и развернул Кэт спиной к себе, ставя ее раком. Готовый взорваться член вонзился в хлюпающую влагой щель, пока Кэт энергично двигала бедрами навстречу долбящему ее поршню. Над ее ухом раздался грозный рык и кошкодевка почувствовала, как тяжелеют лежавшие на ее плечах руки, а в ее кожу, разрывая в клочья платье, впиваются острые когти. Кэт сама не заметила, как ее тело покрылось черной шерстью, во рту выросли клыки, а лицо превратилось в кошачью морду, искаженную звериной похотью. Львиные зубы прикусили вздыбившийся загривок и Кэт взвыла, как мартовская кошка, когда шипастый член, терзающий ее лоно, наконец, запульсировал, вливая в ее недра обильное львиное семя.
Уже позже они, приняв человеческое обличье, лежали на кровати, тяжело дыша и обмениваясь ленивыми поцелуями.
— Скотина ты, — Кэт покрутила перед глазами обрывок черной ткани и брезгливо отбросила его, — совсем ведь новое платье было!
— Я куплю тебе новое, — усмехнулся Вулрех, — и не одно. В том числе и свадебное.
— Ты шутишь? — Кэт поднялась на локте, внимательно заглядывая в глаза Вулреха.
— И не думал, — ответил Вулрех, — так получилось, что я еще не успел жениться, что неприемлемо для барона Ловенвальда.
— А разве барон Ловенвальда не должен выбирать невесту из своих?
— Должен, — кивнул Вулрех, — но из любого правила могут быть исключения. Наши предки — архонты и их отпрыски, — заводили детей от обычных крестьянок, поскольку никакой знати в те времена еще не было. Сейчас же архонтской крови в моих жилах хватит на двоих, да и ты — не обычная селянка. Твоя кровь только усилит мой род.
— Баронесса, — мурлыкнула Кэт, — мне нравится. Но что мы скажем Лене?
— Ты же не собираешься до конца своих дней ходить за ней хвостиком? — пожал плечами Вулрех, — рано или поздно вам обоим придется устраивать свою жизнь. Твоя подруга — не дура и поймет, если ты начнешь раньше.
— Ты и мертвого уговоришь, — Кэт игриво куснула Вулреха в плечо, — что же, я согласна.
— Так мило все это слышать, — раздался вдруг насмешливый голос, — ничего, если я нарушу вашу идиллию, котики?
Вулрех и Кэт одновременно вскинулись на кровати, с раздраженным недоумением рассматривая стоявшую в дверях красивую женщину с темной кожей. Госпожа Амали изменилась — вряд ли аристократы Гроскании узнали бы сейчас утонченную куртизанку в этой экзотической дикарке. Пышные бедра охватывала короткая юбка, расшитая бисером, полную грудь едва прикрывала полоска шелковой ткани. Меж массивных полушарий свисало ожерелье из когтей и клыков хищников, отделанных золотом. Между них красовался череп твари похожей на ящерицу, с алыми рубинами в глазницах. К поясу женщины крепился небольшой мешочек из тонкой выделанной чешуйчатой кожи. В руке она держала светящийся шар из зеленого стекла.
— Тебя не учили стучаться? — Кэт первой обрела дар речи, — кто ты вообще такая?
— Я пришла к твоей подружке, — сказала Амали, — где она?
— Здесь ее нет, — Кэт угрожающе оскалилась, — и она не говорила, что ждет гостей.
— Тогда я сделаю ей сюрприз, — Амали облизнулась, похотливо рассматривая обнаженную парочку, — вы же поможете мне скоротать время в ее ожидании?
— Все что я тебе помогу, — зло сказала Кэт, — это оправиться в Лимб. Даже восстать не сможешь — нечему будет восставать.
По ее телу прошла сильная дрожь, лицо исказилось в жуткой гримасе — и вот уже на кровати поднимается, вздыбив шерсть, черная кошка. Рядом с ней, огласив комнату грозным рыком, вскинулся лев. Оба зверя уже собирались кинуться на незваную гостью, когда Амали выбросила перед собой зеленый шар, который не упал, но повис в воздухе. В тот же момент он полыхнул ослепительно яркой вспышкой, на миг ослепившей обоих хищников. Этого хватило Амали, чтобы выхватить из мешочка пригоршню черной пыли и швырнуть ее в глаза Вулреху и Кэт, выкрикнув несколько слов на незнакомом языке. Послышалось чиханье и раздраженное фырканье: большая кошка и пещерный лев трясли головами и чесали морды лапами, словно пытаясь вытряхнуть что-то из глаз. Амали издевательски рассмеялась и, пройдя мимо хищников, подошла к сваленным на полу вещам. Сумку Лены она нашла быстро — и, расстегнув ее, достала нефритовый фаллос.