По памяти я нарисовала Ариану и договорилась с мастерами музея Тюссо об изготовлении эксклюзивной фигуры. Внучатый племянник знаменитой мадам был человеком немолодым и нелюбопытным. Он назвал высокую цену, я согласилась, но потребовала полной идентичности материалов и высокого качества исполнения. Он постарался и исполнил своё обещание. Фигура была великолепна. Он быстро слепил её, одел в голубое платье с передником из аутентичных материалов и даже сшил три батистовых платка с соблюдением техники исполнения конца девятнадцатого века. Ариана получилась именно такой, какой я её задумала. Четырнадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами стояла, протягивая руки вперёд в защитном жесте. Глаза были закрыты, от фигурки веяло тоской и отчаянием. Я заплатила мастеру вдвое. Он это заслужил. Фигуру я разместила напротив жертвенного камня и добилась того, что её отлично видно с нужного мне ракурса. Я подсветила фигуру сзади, что бы казалось, что она мягко светится солнечным светом изнутри. Цепи и кандалы на камне сверкали до блеска в глазах, это постарались домовики. Кандалы проверялись неоднократно, я ещё смазала их зельем из отцовых дневников, они глушили магию. Специальный ошейник тоже был пропитан зельем, он пролежал погружённым в специальную ванну целую неделю. Это натолкнуло меня на хорошую мысль, и камень обзавёлся душем из того же зелья, который включался автоматически по требованию хозяина.
Далее я посетила магазин сценического грима, купила белокурый парик и наняла маггловского гримёра. Он научил меня гримироваться под несвежего зомби. Запасное платье для восковой фигуры и один батистовый платок я растёрла пылью, грязью и потёками, как велел учитель. Когда я встала перед зеркалом в гриме, то сама поёжилась. Образ получился идеальным. Гримёр получил достойное вознаграждение, а я зафиксировала образ с помощью ещё одного артефакта. Теперь я могла в любой момент притвориться призраком младшей сестры Дамблдора.
Следующим пунктом программы я раздавила несколько сотен пчёл. В момент гибели последних у них выделяется особое вещество, сигнализирующее о боли и страданиях. Пришлось давить пчёл по одной и собирать их яд в специальную ёмкость со всеми предосторожностями. Также я договорилась о покупке нескольких ульев диких пчёл в определённое время. Выбор пал на диких, потому что они злее. Мёд я получать не собиралась, они нужны были мне для другого.
Таким образом, место действия было подготовлено, реквизит собран. Оставалось собрать статистов. Арлекиновые аспиды были горды оказать помощь дочери Богини. Это небольшие змейки, сантиметров шестьдесят-семьдесят, очень ядовитые и упорные. Аспиды не отпускают жертв после укуса, а держат зубами как можно дольше. Смерть наступает в течение суток после укуса, характеризуется профузной рвотой, парализацией и головной болью. Что особенно ценно, жертва остаётся в сознании до конца. Даже противоядие не всегда помогает. Тридцать милых рептилий обживались в роще и обследовали берег, имея твёрдое указание кусать только одного конкретного колдуна, чью фотографию они тщательно рассмотрели и чей ночной колпак они внимательно обнюхали.
Я всё делала параллельно и руководствовалась принципом «поспешай, не торопясь». Со змеями договориться было просто, они же мои подданные, а вот с капризными призраками в Хогвартсе пришлось повозиться. Их было около двадцати, просьбы их были разнообразными и утомительными, но дело потихоньку шло.
Я вернулась в Хогвартс, но оставила себе только «Предсказания», извиняясь за пошатнувшееся здоровье. Ученики радовались моему возвращению, а я была рада снова оказаться в прекрасном замке. С Дамблдором мы обменивались неискренними улыбками и парой дежурных фраз. Я ждала, что он будет прятать фамильное кольцо Гонтов, но он носил его, сволочь, хоть и камнем внутрь. Я делала вид, что ничего не вижу, он делал вид, что всё в ажуре. Нападений в замке я не опасалась, потому что у меня был защитник в лице папы-змея и целая армия лично преданных мне существ. Об этом надо рассказать по порядку.
У меня было очень много дел. Я стала разбираться с проблемами призраков. Я нашла потомков семьи Эдгара Клоггса, свалившегося с метлы во время игры в квиддич более ста лет назад. Я подарила ему новую скоростную метлу и заставила нарисовать портрет мальчика, где он якобы держит метлу и кубок Хогвартса. После этого капризный призрак развеялся. Я побеседовала с профессором Бинсом и выяснила, что он мечтает о грамотном преемнике, но никто не может продемонстрировать ему достаточной эрудиции. Пришлось задействовать Олдриджа и отсеивать тринадцать кандидатов, но четырнадцатый удовлетворил старого учителя. Со счастливым криком: «Я свободен! Марта, я иду!» он улетел и развеялся под потолком своего класса. Помирить Серую даму и Кровавого Барона стоило мне сил и времени, но всё получилось отлично. Диадема Равенкло вернулась в зал наград, а двое счастливых возлюбленных отправились в очередное большое приключение. Злиться друг на друга тысячу лет! Вот это история большой любви… Их места факультетских призраков тут же заняли весёлый астроном (Равенкло) и сэр Патрик Делайни-Подмор, тот самый, что не хотел принимать Ника в клуб. Он был своеобразным владыкой призраков и отказался уходить, мотивировав, что ему и тут хорошо. Он взял под крыло Слизерин и правил железной рукой. Весёлый астроном в каноне не упоминался, но был любознательной и яркой личностью. Он сказал мне, что не уходит, потому что ждёт, когда люди полетят в космос. Я рассказала ему о Гагарине, и астроном ждал шестьдесят первого года, как именин. Пивз был мелким бесом, он являлся побочным плодом эксперимента Хельги и жил своей потусторонней жизнью совершенно счастливо. Единственное, о чём он мечтал, это о подружке. Я призналась, что пока не могу ему помочь, но обязательно разыщу любые намёки в папиных записях, как только решу основную задачу. Пивз согласился, ещё бы, десять веков одиночества некому было понять и оценить его великолепных идей. Наконец-то, у него появилась надежда. Он предложил мне свои услуги, и я с радостью согласилась. Мне понадобится любая помощь, которую я смогу найти. В замке осталось не более десяти призраков, это было их свободной волей и решением. Они относились ко мне с подобострастием и заботой, считали единственной законной хозяйкой замка. Я выяснила у них, какими путями они попали в замок, как скоро пришли в себя после кончины и тому подобную информацию. Как оказалось, в замок они слетелись очень по-разному, многие помногу лет торчали возле места собственной гибели, привязка к замку проходила тяжело, обычно с помощью магов. Призрак обращался к живущим в Хогвартсе собратьям, те передавали просьбу директору, и ритуал проводился на месте гибели. Призрак мог сам попытаться добраться до могущественного волшебника и проводить некоторое время в замке, этому очень способствовало несколько факторов: умение пользоваться своими возможностями в призрачном обличии, что оттачивалось годами, иногда десятилетиями, эмоционально окрашенными воспоминаниями о Хогвартсе или наличием в замке кровных родственников. Нежелательных призраков можно было развеять, но также только на месте их гибели. Если директор отказывал в гостеприимстве, то давал последнюю милость и прекращал тоскливое существование привидения между мирами. На памяти обитателей замка такое случалось всего пару раз, по причине отвратительного характера желающих поселиться в замке. Для ритуала использовался специальный артефакт, который хранился у директора. Это была очень хорошая новость. Мой план приобретал очертания. Эльфы меня тоже называли исключительно «Хозяйка» и просили подтверждать любые приказы, кроме моих собственных. Своих новых подданных я попросила найти спящего дракона. Оказалось, что они дрыхли вместе, эти ленивые папины питомцы.