— Ты как там очутилась? Вот же ж!
На возмущенный голос показался Глеб, а за ним и мать. Морщинки на ее лице будто впитались в кожу и сделали ее похожей на увядающий цветок, когда-то задорно живая, она стала почти старухой. Та горько покачала головой и глянула на девушку.
— Пошла все-таки? Как только следов не оставила? — подметил брат и сложил руки на груди, — а не замахнулась бы, не пряталась.
— Мы завтра же уедем. Ее чуть не убили там!
— Полно вам! Ох уж Вета… Пойдем со мной. Перед иконами встанешь, хоть попросишь, — мать кивнула братьям и коснулась плеч девушки. Под выжидающие взгляды Дабра и Глеба ее увели под красный угол. Мать надавила и поставила ее прямо перед иконами. Она трижды спросила, зачем та пошла, но дочка молчала, словно воды в рот набрала.
Тогда женщина не выдержала и вцепилась в рукоять зеркала. Рука Веты, словно сросшаяся с ней, не разжималась даже самую малость. Еще раз с силой потянув, мать не удержала равновесие и свалилась на колени.
— Грех нам, ох и грех…
Боязливо косясь на ее белые руки, она увидела, как на лице Веты расцвела злостная улыбка. С издевкой та открыла рот и успела выдавить не то слово, не то тихий звук, как одна из икон заунывно скрипнула. Вета положила зеркало около себя, не давая даже притронуться кому еще к нему. С каждым новым словом иконы начинали трещать все громче, пока одна из них не рухнула вниз под изумленные и до смерти испуганные взгляды матери и братьев. Они не трогались с места, пока девушка сместилась и отползла прочь, рядом с ней распластался святой лик. Мать кинулась к нему, плача и едва слышно упрекая.
— Ну? Что это по-твоему? — Глеб кивнул на икону, совсем не спеша поднимать. — Кто с нами рос все время?
— Не гневи Бога. Вета с нами была.
— Ты на нее глянь. От Веты в ней одни брови – и то белые. А может это и не Вета вовсе?! А наша ушла куда и не вернулась?
Дабр гулко ударил кулаком по столу и зыркнул на сестру. Та притаилась у окна, все так же сжимая в руках свое проклятое зеркало.
— Ступай к себе, — так всегда прогонял ее он, когда должен был начаться сор.
Оглянувшись, она тихо зашагала прочь, а потом совсем затихла.
— Ты что ее так защищаешь? – взревел Глеб и ринулся было на брата, как меж ними возникла горько умоляющая мать. Она вцепилась одному в рукав, а другому давила в грудь ладонью.
— Что же вы…
— А ты сестру родную предать готов?
— Она нас не предала? Не опозорила? Житья не будет теперь!
У матери подкосились ноги, братья поспешили придержать ее за локти. Они тихо переглянулись, и Дабру не оставалось ничего, кроме как мирно промолчать по добру, по здорову, а то, видит Бог — покойников могло стать на одного больше, скажи Глеб что-нибудь еще хоть раз.
Вечером с последними оставшимися вещами Вета тронула рукой зеркало и развернула прямиком к себе. Пока братья встречали отца, а мать неустанно молилась, девушка проводила ладонями по фацету. Все те же завитки, те же рисунки снежинок на обороте, вот только стекло вдруг срослось воедино, наращивая даже то, чего не было. Оно оказалось совершенно целым. И совсем не похоже, что им убили человека. Тогда она вгляделась прямо в свое изображение, но вместо него увидела совсем не себя. На нее как живой смотрел Дий. Он моргал и меж бровей его залегла широкая морщинка. Он жалобно говорил что-то, да услышать было тяжело. Дыхание сперло, Вета улыбнулась ему:
— Что, не весело тебе из зеркала глядеть?
Пустое мычание вырывалось из сомкнутых губ. Его лицо исказилось, а руки ударили с обратной стороны.
— А как волосы мои жег? Платье рвал, помнишь?
Казалось, он вовсе не слышал ее — все бился об невидимую грань и жалобно скулил, пока слезы текли по щекам. На них уже не было знакомого румянца. Зато теперь оно все больше походило на Ветино – бледное без признаков жизни, текущей в жилах. Он то злился, то с новыми попытками силился разбить стекло, но не везло. Девушка вздернула подбородок, и смерила его взглядом коршуна пред добычей.
— Ты все вспомнишь! Ты будешь гореть от своей черноты. И служить мне будешь вечно. Я отныне твоя госпожа!
Она взмахнула зеркалом, и в то же мгновение где-то вдалеке грянул гром, заглушая ее вскрик.
— «Госпожа…» — раздалось из зеркального полотна и затихло. Теперь Вета отчетливо услышала тот самый шепот поверх звучащего за гранью повиновенного голоса Дия. И шепотом этим была она сама.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов