Это была ее семья, семья Сорена. Они знали, что ей и Сорену не разрешено быть вместе. Их волновало мнение Папы об их отношениях так же сильно, как и прогноз метеоролога о ливне в Китае. И вот, на ее двадцать третий день рождения, после того как Фрей уложила Гитту, и Сорен остался почитать Лайле сказку на ночь, Гизела отдала ей кусок белой ткани.
Без объяснений Нора поняла, что означал этот кусок, и откуда он у Гизелы.
- Я не могу это принять, - ответила она. - Это принадлежит вам.
- И я отдаю это тебе, - ответила Гизела, ласково прикасаясь к щеке Норы. - Я знаю тебя, и он не может жениться. Я бы с радостью поприсутствовала на этой свадьбе, наблюдала, как церковь благословляет вас обоих... но это всего лишь мечты. Пожалуйста, окажи мне честь, позволив отдать это женщине, которая должна быть моей невесткой. Даже если церковь не может благословить тебя, это могу сделать я. Это мое благословение.
Нора взяла ткань и прижала ее к сердцу. Она ничего не ответила, не могла. Не было слов.
- Но что это? - вмешалась Мари-Лаура. Она держала отрез ткани. - Почему это так важно? Это ткань. Пустышка.
- Это не пустышка, - ответила Нора, ее голос сочился злостью. - Это манитургиум.
- Говори на английском. А не на католическом.
- Когда священник рукоположен, его руки благословлены святым елеем. Манитургиум - это полотенце, которым вытираются руки от этого елея. По традиции священники... - Нора замолчала и сглотнула, - священники отдают манитургиум своей матери. И она должна быть похоронена с ним, держа его в руках, и когда она отправится на небеса, ангелы поймут, что она родила священника. И они сразу же откроют врата и впустят ее в обитель Бога.
Нора крепко закрыла глаза. Слезы покатились по щекам.
- И мать Сорена отдала его мне. Она хотела, чтобы оно было у меня, потому что с благословением церкви или без него, или понимания, или признания, я была женой священника. Я взяла его на ее похороны. Я ушла от Сорена и не думала, что поступаю правильно, сохраняя его. Я хотела, чтобы его мать была похоронена с ним, если он этого хотел. Но нет. Он хотел, чтобы я его сохранила. Он хотел, чтобы однажды меня похоронили с ним. И я хотела оставить его. Навсегда.
Мари-Лаура смотрела на Нору, которая сидела на полу связанная и в слезах. Она никогда не чувствовала себя такой беспомощной, отчаявшейся, такой сломленной.
- Если ты убьешь меня, - сказала Нора между всхлипами, - пожалуйста, позволь умереть с ним в руках. Пожалуйста.
Мари-Лаура посмотрела на Деймона, который просто сидел и ждал.
- Развяжи ее, - приказала она. Деймон изогнул бровь. – Сделай, как я сказала.
Подойдя к Норе, он достал нож и разрезал веревки и изоленту, оставляя ее сидеть в одних наручниках.
- Отдай мне кольцо, - сказала Мари-Лаура, - и я отдам тебе ткань.
Нора покачала головой.
- Не могу. Я не могу его отдать.
Мари-Лаура полезла в карман и вытащила длинную спичку. Она подожгла ее и поднесла к ткани.
Последовавший звук был звуком падающего к ногам Мари-Лауры десятикаратового бриллиантового кольца. Мари-Лаура задула спичку и протянула Норе ткань, которую та прижала к груди.
- Знаешь, ты должна поблагодарить меня, - сказала Мари-Лаура, поднимая кольцо и надевая его на палец. - Ты одна из тех людей, которые не знают, чего хотят, пока не приставишь им дуло пистолета к виску, и одна лишь спичка готова сжечь весь твой мир. В тот день, когда я поняла, что мой муж любит моего брата, был лучшим днем в моей жизни. Тогда я поняла, что важно. Я. И только я.
- Спасибо, - ответила Нора, благодаря за то, что снова держит ткань в руке. Она ее успокаивала, давала надежду, хотя Нора и не знала почему.
- Он любит тебя... Боже, он, правда, любит тебя, верно?
- Да, любит.
- И ты ушла от него. Почему?
Нора повернула голову и улыбнулась последнему утру, который она может быть видит.
- Я была так молода... - Нора едва могла говорить сквозь слезы. - Я влюбилась в него, когда мне было пятнадцать. И он тоже полюбил меня. Даже дворец начинает ощущаться тюрьмой, если ты там находишься с пятнадцати лет.
- Но это и был дворец.
- Это был рай... - она улыбнулась сквозь слезы. - И рай был обнесен стенами.
- А ты не любишь стены, да?
- Это была большая стена. Когда я была подростком, Сорен заставил меня поливать палку, воткнутую в землю каждый день на протяжении шести месяцев. Чертову мертвую палку. Тест на послушание. Иезуиты любят послушание.
- Тебе это не понравилось?
Нора посмотрела на нее сквозь опущенные ресницы.
- Я похожа на послушного человека?