- Я уничтожу их.
- Да. И потом сказала, что знала, что ты - семья, потому что только семья прощает друг другу, как ты должен был простить ее. Я спросил ее, что же она сделала такого ужасного. Она ответила, что забрала кое-что у тебя, кое-что, что ты хотел, и в конечном итоге простил ее. Сейчас я не доверяю тебе и не доверяю Сорену, но доверяю Норе. Значит, буду думать, что она была права на твой счет, когда говорила, что даже когда вы двое ненавидите друг друга, тем не менее, вы друг друга любите. Иногда мы с отцом тоже устраиваем мерзкие ссоры. Обычно с понедельника по воскресенье. Но в конце дня он все еще мой отец, и он все еще готов сжечь весь мир дотла ради спасения моей жизни, если понадобится. Нора сказала, что с тобой все так же.
Кингсли молчал, и за это Уесли был готов расцеловать мужчину. У него был довольно учтивый французский акцент и этот покровительственный тон.
- Мне жаль о том, что произошло между тобой и Норой. Я хотел, чтобы она рассказала мне всю правду. Затем я бы сказал, что не ненавижу ее за это и не осуждаю ее, - продолжил Уес, желая оказаться рядом с ней тогда. Может он смог бы ее отговорить.
- Она никогда не будет женой, которую ты видишь в ней, - ответил Кингсли.
- Знаешь что, мне наплевать на это сейчас. Я лишь хочу, чтобы она была в безопасности. Понимаешь?
- Больше, чем ты можешь представить.
- Ты собираешься ее вернуть? Или сделаешь из Норы лгунью, которая сказала, что доверяет тебе как семье?
- Я верну ее, даже ценой собственной жизни.
Уесли начал что-то отвечать, но услышал, как хлопнула входная дверь и быстрые шаги.
На пороге появилась задыхающаяся и дрожащая Грейс.
- Он ушел, - тяжело дышала она. - Он оставил для тебя записку в столе, но ушел.
Кингсли едва не вырвал ящик стола, открывая его. Он достал белый лист бумаги, едва посмотрел на него и бросил на стол.
Он выбежал из комнаты. Уес посмотрел на Грейс, с ужасом и растерянностью. В отдалении он услышал, как заводится автомобиль.
- Сорен... он ушел вручить ей себя, - сказала Грейс, все еще тяжело дыша. - Он собирается позволить себя убить.
Глава 32
Королева
- Он? Кто он? - спросила Нора.
Деймон схватил Нору за локоть и дернул так сильно, что едва не вывихнул ей плечо.
- У тебя одна попытка на догадку.
Нора знала, но не хотела знать, не хотела угадывать, не хотела превращать это в реальность.
- Дам тебе подсказку. Она уже планирует медовый месяц.
- О, Боже, - прошептала Нора, закрывая лицо руками, скованными в наручники. - Что она собирается сделать с ним?
- Думаю, она оставит выбор за тобой. - Он вывел ее в коридор и потянул в неизвестном ей направлении.
- За мной? О чем ты говоришь?
Деймон не ответил, только усмехнулся, и смех был таким холодным и злым, что Нора выцарапала бы ему глаза, если бы могла.
Мужчина открыл дверь в библиотеку, и Нора ахнула от представшей перед ней картины.
На полу, в центре библиотеки, на коленях стоял Сорен. Позади него возвышался Андрей. Но по спокойному виду Сорена можно было подумать, что он, как набожный человек, опустился на колени для утренней молитвы, а не из-за того, что кто-то приставил дуло пистолета к его затылку.
- Сорен! - Нора хотела прокричать его имя, но получилось хрипло и с надрывом.
Он открыл глаза, посмотрел на нее, и в этом взгляде она не увидела ничего, кроме любви.
Она побежала к нему, но Деймон удержал ее. Извиваясь и корчась, она отчаянно пыталась вырваться из его стальной хватки.
- Элеонор, успокойся, - приказал Сорен. - Не давай им повода причинять тебе боль.
Внутри нее все взбунтовалось, но она сделала так, как сказал Сорен, и заставила себя прекратить борьбу.
- Деймон, можешь отпустить ее, - позади них раздался голос Мари-Лауры. - Теперь не она важна.
Нора ощутила сомнение Деймона, но он отпустил ее. Как только его руки разжались, Нора бросилась вперед и упала, почти скользя на коленях, чтобы добраться до Сорена как можно быстрее. Подняв руки к его лицу, Нора начала целовать его. Прижавшись к нему, она вдохнула его аромат - зимы среди лета.
- Ты сумасшедший, - прошептала она, лаская его лицо, его губы своими все еще связанными руками, - почему ты улыбаешься?
Он смотрел на нее совсем иначе, почти по-детски восторженным взглядом.
- Я рад снова видеть тебя, Малышка. Я скучал по тебе.
- Я тоже скучала. Боже, я так сильно скучала. Тебе не стоило приходить.
- Я должен был.