- Сорен, нет, - умоляла Нора. - Даже ради спасения моей жизни. Нет.
Но Сорен проигнорировал ее. Он повернул голову, и Мари-Лаура прижала ладони к его щекам. Желудок Норы сжался от отвращения, когда Мари-Лаура прижалась губами к Сорену с ужасающим обожанием. Нора видела Сорена с Кингсли, видела его с самбиссивами в клубе и никогда не испытывала отвращения или даже малейшего намека на ревность. На самом деле, ей нравилось наблюдать, как он играет с другими, наслаждалась тем, как они обожают его. От вида, как его принуждают целовать Мари-Лауру, от вида напряжения на его лице, сигнализирующего о его собственном отвращении, его омерзении к тому, что его заставили сделать столь интимное с кем-то таким отвратительным, к ее горлу подступила желчь. Это было похоже, будто кто-то мочился на Мону Лизу. Словно наблюдать за изнасилованием.
Мари-Лаура целовала Сорена с бесконечной страстью и все, что Норе оставалось, это смотреть.
- Merde... – Мари Лаура оторвалась от поцелуя и уставилась на Сорена. Из ее губы текла кровь.
Сорен посмотрел на Нору и подмигнул.
- О, нет, - подразнила Нора. - Он укусил тебя. Теперь ты тоже превратишься в извращенку.
Мари-Лаура быстро и жестко ударила Нору по лицу так сильно, что та ощутила, как из носа потекла кровь.
Когда ее зрение прояснилось, Нора улыбнулась Мари-Лауре.
- Видишь? Я же говорила. Ты одна из нас, - ответила Нора.
Мари-Лаура встала и потянулась к карману пиджака Деймона. Оттуда она достала кинжал с черной рукояткой, гладкий и смертоносный. Она положила его на пол между Норой и Сореном.
- Тогда, давайте покончим с этим, - сказала Мари-Лаура Норе. - Время решить, и на этот раз, какое бы решение ты не приняла, оно будет окончательным. У тебя есть выбор... ты можешь выйти из этой комнаты сейчас и оставить его со мной. Он станет моим мужем, моим настоящим мужем, на этот раз без отговорок, и мы улетим вместе в мой прекрасный дом далеко отсюда. А Деймон и Андрей, и пара моих мальчиков будут наблюдать, чтобы он оставался внутри и выполнял любые мелочи, которые я пожелаю, как очень внимательный и хороший муж.
- Или? - спросила Нора. Какой бы ни был второй вариант, она уже решила, что выберет его. Сорен принужденный к рабству, принужденный сексуально прислуживать этой сумасшедшей, принужденный играть для нее? Никогда. - Я уже могу сказать, что выберу второй вариант.
- Неужели? Что ж, позволь тогда рассказать о втором варианте. Он очень прост. Ты можешь взять нож и можешь воткнуть его прямо ему в сердце, дать ему истечь кровью до смерти на этом полу на твоих и моих глазах. И пока он умирает, ты уйдешь. К тому времени, как ты достигнешь конца подъездной дорожки, я уже буду улетать из этой ужасной страны.
Нора позволила словам проникнуть в нее. Она могла позволить Сорену жить до конца своих дней в рабстве у этой женщины...
Или она могла убить его собственными руками.
- Элеонор, - прошептал Сорен, смотря на нее самым отчаянным и умоляющим взглядом, который она когда-либо видела на его лице. Нет... единственным отчаянным и умоляющим взглядом, который она когда-либо видела на его лице.
- Без подсказок. - Мари-Лаура щелкнула пальцами перед его лицом. - Она решает, а не ты.
Но Нора уже решила. Выбор состоял в отсутствии выбора.
Нора взяла кинжал. Сорен вздохнул с облегчением.
- Сначала я хочу попрощаться. - Нора крепко прижала нож к груди. - Не хочу ничего делать, не попрощавшись.
- Ты можешь попрощаться. Я бы послушала. Продолжай.
Мари-Лаура скрестила руки на груди и улыбнулась. Нора проигнорировала ее, проигнорировала кинжал в руке, игнорировала весь мир вокруг нее. Никого не существовало, кроме Сорена, и как только он уйдет, в мире не останется ничего.
Она посмотрела на священника.
- Сорен... мне очень жаль...
- Не смей. У нас осталось только пару минут на этой земле и не трать этот момент на извинения передо мной за твои воображаемые грехи.
- Ты знаешь, что я не придумала их.
- Тебе не за что извиняться. Ты прожила свою жизнь без страха и без сожалений, не обращая никакого внимания на то, что о тебе думают окружающие. Не начинай заниматься этой чепухой сейчас.
- Я ушла от тебя.
- У тебя было право уходить от меня. Боже, Элеонор, испытания, которым я подвергал тебя, проверки...
- Не забудь палку, которую ты заставил меня поливать целых полгода.
- Я помню. Я не был удивлен твоему уходу. Я был удивлен, что ты не ушла от меня раньше.
- Ты был очень строгим, - ответила она, улыбаясь воспоминаниям, которые кружили в ее голове со скоростью и силой уходящего поезда. Поливать эту чертову палку, воткнутую в землю, словно она живое растение... переодеваться семь раз подряд, потому что у Сорена был определенный образ того, как Нора должна выглядеть, и они не покинут дом Кингсли, пока она не угадает, какой именно... лежать на полу «Восьмого круга», с его обутыми ногами на ее спине, потому что он использовал Нору как подставку для ног и ничего больше - он даже не выпорол ее и не трахнул, и не поцеловал. Она была ничем, лишь мебелью.