Нервничая, Грейс задала последний вопрос.
- И как мы... то есть, как он... заканчивает?
- Грейс, дорогая моя, Бог создал женскую спину и сделал ее такой легкой мишенью по одной очень веской причине.
- Скажи мне, чего ты хочешь, Грейс, - ответил он и добрался до последней пуговицы, - или ночь закончится прямо сейчас.
- Я хочу, чтобы вы поцеловали меня, - ответила она, удивившись своей храбрости.
- Правда? - Он расстегнул последнюю пуговицу и распахнул ее рубашку. С мучительной медлительностью Сорен стянул ее с плеч и рук.
- Да.
- Хочешь угадать, скольких людей я целовал в губы за всю свою жизнь? - Он провел руками по ее бокам, едва коснувшись большим пальцем ее груди.
- Наверняка, не многих, как и я.
Он прижал ладонь к центру ее груди. Она не могла поверить, что стояла обнаженной перед этим мужчиной, этим священником. Даже в черных джинсах и черной футболке он все еще был для нее священником. В нем была святость, божественность. Независимо от того, что произойдет между ними сегодня, она знала, что ничего не сможет поменять ее отношение к нему. Его святость была неизменной, как истина или красота.
- Скажите, как заслужить, и я сделаю это.
- Десять минут.
- Десять минут? - повторила она. - Чего?
Сорен отошел от нее, наклонился к черной сумке и расстегнул ее.
- Вы носите... ваше оборудование с собой? - спросила она.
- Я мужчина. Мое оборудование всегда со мной.
Она покраснела.
- Вы знаете, что я имела в виду.
- Прежде чем приехать сюда, я не упаковал свое «оборудование», как ты его назвала. Это кое-что из снаряжения Кингсли, которое он держит в машине. К счастью, у Кингсли безупречный вкус.
- В чем?
- Во флоггерах. Тростях. Плетях. Впечатляющая коллекция игрушек.
Сорен встал, и она увидела флоггеры в его руках, несколько штук.
- Флоггеры? Это больно?
- Очень даже, - ответил он, раскладывая их на кровати. - В доме находится моя племянница, поэтому, пожалуйста, постарайся не кричать.
- Я попытаюсь. Но... - Она посмотрела на него и заметила намек на улыбку на его губах. - Вы снова это делаете. Вы играете с моим разумом.
- Прелюдия, Грейс. - Он подошел к ней и легонько укусил за плечо. - Сначала игра с разумом. Затем с телом.
Он собрал ее волосы и перекинул на плечо. Когда он прижал ладонь к ее спине, у основания шеи, Грейс вдохнула и закрыла глаза. Так странно ощущать руки другого мужчины на своем теле. Иен едва прикасался к ней за те три ужасные ночи, которые они провели вместе. Это было просто перемещение из пункта А в пункт Б. То был настоящий секс, и он ощущался менее интимным, чем рука Сорена на такой уязвимой части ее тела.
- Я не буду тебя связывать, пока нет. Скрести руки перед лицом и обопрись о столбик кровати. Упрись лбом в руки. И не забывай дышать.
Она сделала, как он велел, успокаиваясь тихой властью его голоса.
- Флаггеляция не оставит следов на тебе. - Он ласково погладил ее спину от шеи до бедра. - В худшем случае останутся небольшие ссадины. Боль острая и тупая, полная противоположность боли от однохвостки, острой и точечной. Все, что я сделаю с тобой сегодня, не оставит меток или шрамов на тебе. Но будет больно и будет очень больно. Ты понимаешь это, Грейс?
- Да.
- Я начну, когда ты скажешь, что готова.
- Я готова, - выдохнула она дрожащим голосом.
- Хорошо. Мы не будем заморачиваться со стоп-словами. У нас с Элеонор они есть, потому что ей нравится быть побежденной во время секса, а мы часто играем жестко. Она любит говорить «нет» и «стоп» ради наслаждения тем, как я игнорирую ее протесты. Лишь когда она говорит стоп-слово, я действительно останавливаюсь. Для тебя, если ты скажешь «стоп» или «нет», я учту твои пожелания.
- Благодарю.
- И если ты продержишься десять минут, - сказал он, Грейс повернула голову и заметила, как он смотрит на часы на каминной полке, - я дам тебе то, что ты хочешь.
Десять минут боли? За поцелуй с ним? Она бы обменяла целый час боли ради поцелуя. Кого она обманывала? Она бы продала всю ночь.
- Готова, - ответила она, и, прежде чем успела приготовиться, первый удар приземлился на центр ее спины. Она ахнула от внезапной боли.
Она услышала, как Сорен за ее спиной рассмеялся.
- Я говорил, - подразнил он.
- Я не сказала «стоп». - Пусть он дразнит и насмехается. Она выдержит.
- Нет. Не сказала.
Грейс взяла себя в руки, но второй удар был еще сильнее первого. Вскоре пошел и третий. Она вздрагивала при каждом ударе, но ей удавалось лишь морщиться и ахать. Ни разу она не вскрикнула. Ни разу не закричала. После нескольких ударов она поняла, что абстрагировалась от окружающей обстановки. Но боль не ушла. Напротив, она нарастала по мере того, как флоггер снова и снова резко приземлялся на ее спину. Но она перестала волноваться о боли, перестала считать минуты. Самый загадочный мужчина, которого она когда-либо желала, дарил ей эту боль, нуждался в том, чтобы причинить ей эту боль, и поэтому она принимала боль как подарок и отдавала ему свое тело в его пользование в качестве ответного подарка.