- Еще как.
- Как можно сконцентрироваться рядом с вами будучи... вами? – поддела она, потянулась за кровать и нашла ключ. - Вы, должно быть, наслаждаетесь, пугая женщин.
- Мужчин тоже. Спросите у вашего мужа
- Ох, он рассказывал мне.
- Я должен извиниться перед ним. Когда мы встретились, я чувствовал себя излишне собственнически. Элеонор никогда не приводила чужаков в наш мир. Я знал, что он был особенным для нее, раз она показала ему эту свою сторону. Я выплеснул свое раздражение на Закари.
- Не извиняйтесь. Он раздробил эго стольких писателей, что я сбилась со счета. Вы отплатили ему той же монетой.
- Вы не сочувствуете мужскому эго, верно?
- Конечно, нет. Я жена. Я даже рада, что вы немного его припугнули.
- Вы не кажетесь напуганной.
- Уверяю вас, я напугана. Но Нора предупреждала о том, насколько вы пугающий. И я подготовилась.
Он улыбнулся искренней улыбкой, лишенной лукавства или притворства.
- Элеонор даже и близко не боится меня.
- С трудом в это верится. - Грейс встала на колени и потянулась за спину отца Стернса. Вот она, взрослая женщина, которая была в браке двенадцать лет, и чувствовала себя неловко, словно школьница рядом с тайной любовью.
- Уверяю вас, это правда. Я давно понял, что лучше будет возвести высокую стену между собой и остальным миром. Она и Кингсли - единственные люди, которых я встретил, и которые просто игнорируют эту стену, словно ее и вовсе не существует.
Грейс возилась, чтобы найти замочную скважину. Она нащупала ее кончиком пальца и вставила ключ.
- Кингсли и Нора игнорировали вашу стену. Я должна спросить... какая ждет награда тех, кто пройдет через вашу стену? Или наказание?
- И награда, и наказание.
- Это как?
Отец Стернс повернул голову к ней и наручники расстегнулись. В этот момент их лица были так близко друг к другу, если бы она наклонилась на дюйм вперед, они бы поцеловались.
- Я трахаю их.
Грейс села на пятки, и ключ выпал у нее из рук.
Отец Стернс завел руки вперед и снял наручники. Он массировал запястья, и Грейс заметила фиолетовые синяки, выглядывающие из-под черных манжетов его сутаны. Даже под действием наркотиков он был готов драться.
- Спасибо, Грейс. - Отец Стернс поднялся на ноги. – Мне больше не хочется убить Кингсли. Не больше, чем обычно.
- Пожалуйста, святой Отец. - Голос Грейс дрогнул, но Отец Стернс был достаточно вежлив, чтобы не придавать этому значения. Возможно, он наигрался с ее разумом на сегодня. Жаль. Хотя она уже скучала по этому. По крайней мере, это на несколько минут отвлекло ее от поглощающего ужаса.
Он протянул ей руку, она приняла ее с большим удовольствием, чем ей хотелось бы признать.
- Вы можете называть меня Сорен. Я бы этого хотел.
- Конечно... Сорен. Вас так Нора всегда называет. Говорит, что не может назвать вас «Отец Стернс», не захохотав, - ответила она, вставая на ноги. Она поправила свою одежду, которая помялась от сидения на полу. – Сорен - это датское имя, верно? Что оно обозначает?
- Значит «суровый». Хорошее имя для меня, напоминаю я себе.
- Позвольте не согласиться. Не думаю, что вы такой строгий, каким позволяете другим думать о себе.
- Осторожнее, Грейс... за стеной опасно.
Тон его голоса дразнил, но она услышала настоящее предупреждение, предупреждение, к которому она решила прислушаться.
- И что теперь? - спросила она, решив, что будет лучше сменить тему. - Что мы должны делать?
- Единственное, что мы можем - это ждать. Неделю она играла с нами в игры. Отправляла фотографии, вламывалась в дома, моей сестры, Элеонор... Она украла файл из офиса Кингсли. Эта женщина хочет вести игры разума с нами. Элеонор останется жива до тех пор, пока Мари-Лаура наслаждается игрой.
- С ней все будет хорошо. С Норой, - сказала Грейс, больше для себя, чем для него. - Если и есть на свете женщина, которая может пройти через это, так это Нора. Не так ли?
- Она сильная, умная и хитрая. Она хорошо обучена. Если придется защищать себя, она сможет. Она знает, как причинять боль людям, и делает это мастерски. Будучи подростком, она попала в несколько драк, но взрослой она не причиняла никому вреда без их согласия. Теперь ей придется. - Он замолчал, и Грейс наблюдала, как его большие ладони сжались в кулаки, затем его пальцы снова расслабились. - Я бы отдал все, что угодно, чтобы спасти ее от этого.
Она взяла его руку в свою и на мгновение сжала ее.
- Я знаю. Я бы все отдала на свете, чтобы услышать новости... хоть что-нибудь. Чего Мари-Лаура ждет?